Читать книгу - "Антикварный магазин 23:04 - Пом Ю Джин"

– Ну и что в этом такого? Гюри, ты знаешь, что «тетушками» раньше всегда называли чужих мам? Но, если подумать, какая разница – твоя мама или чужая? Мама есть мама, а на матерей ведь часто раздражаются, – однажды со смехом сказала ей Ли Мисон.

В один прекрасный день она вдруг предложила запросить у руководства компании «физкультперерыв», чтобы два раза в день по десять минут вставать и разминать затекшие мышцы. Все были ошарашены подобным предложением.

– Ты что, из-за каких-то двадцати минут готова поругаться с начальством?

– Ну почему «каких-то»? Мы же сидим по девять часов кряду. Сотрудники выходят на две-три минуты покурить или налить себе кофе, а все остальное время мы не сходим с места. Мне дочка как-то сказала, что если размять тело, то и душа расправит крылья.

– Да что ты говоришь? Хорошо иметь такую умную дочку. Но неужели ты не знаешь, что компании ненавидят любую групповую деятельность сотрудников?

Никто не обрадовался предложению Ли Мисон. Даже Юн сомневалась в целесообразности такой затеи. Ходили слухи, что операторы другого колл-центра создали профсоюз, после чего в коллективе начались постоянные стычки с руководством. Чтобы сдержать энтузиазм профсоюза, компания намеренно не принимала новых сотрудников, что удвоило нагрузку на весь персонал. В колл-центрах с вечной текучкой свалить всю работу на действующих сотрудников было типичной тактикой борьбы с профсоюзами. Руководство компании прекрасно понимало, что у сотрудников не должно быть лишнего свободного времени и возможности подружиться с коллегами. Для этого в коллективе намеренно поддерживалась прохладная атмосфера конкуренции и разобщенности. И чем сильнее компания эксплуатировала сотрудников, допуская со своей стороны несправедливое отношение, тем активнее поддерживала этот холод.

Поэтому предложение Ли Мисон никто не воспринял всерьез. Но ровно до тех пор, пока она не начала устраивать себе перерывы, отлучаться в коридор и в одиночку заниматься там гимнастикой. Каждый день ровно в четыре и в шесть часов вечера она в течение десяти минут делала упражнения. День-два никто не жаловался. Но, чувствуя вину за свой отказ поддержать предложение Ли Мисон, коллеги начали вместо нее отвечать на звонки. А на пятый день принялись в открытую возмущаться. Спустя неделю глава отдела публично осудил Ли Мисон:

– Тетушка, как можно быть такой эгоисткой? Пока вы там наслаждаетесь фитнесом, коллеги взваливают вашу работу на себя. Разве не видно? Они даже в туалет отлучиться не могут и тянут руку, чтобы их отпустили.

– Послушайте, так в этом-то и проблема. У нас даже отойти по нужде нет времени. Считаете нормальным, что коллектив отпрашивается и ходит по очереди? Нормально, что у нас нет даже десяти минут, чтобы размяться? Я же предложила поделить нас на группы, если нет возможности отпускать всех на физкультперерыв одновременно.

– Тетушка, у нас в среднем две минуты на человека. Пока вы там целых десять минут прохлаждаетесь, оставшимся в зале операторам приходится напрягаться в три-четыре раза сильнее. Да что там говорить, вы и так понимаете, что терять эти десять минут невозможно. Если накопятся отложенные звонки, кто возьмется работать сверхурочно? Вы?

– Значит, надо как-то сократить количество звонков.

– Издеваетесь? Головной офис будет в восторге от этой идеи. А как же мои показатели? Если конкретно вам что-то не нравится, направляйте претензии фирме, которая заказала наши услуги.

– А разве это не ваша обязанность как руководителя отдела?

– Молчать! От таких эгоистов, как вы, вечно одни проблемы.

Ноздри главы отдела раздувались от гнева. Ким Гюри опустила глаза. Ей не хотелось встречаться взглядом ни с руководителем, ни с Ли Мисон. Искоса взглянув на остальных сотрудников, Ким Гюри заметила, что все они потупились.

– Только попробуйте что-нибудь вытворить! – вскричал глава отдела, и все склонили головы еще ниже.

С того дня Ли Мисон осталась в полном одиночестве. Одна обедала, одна ходила за кофе. Сотрудники перестали с ней здороваться и не включали в общую очередь в туалет. Когда она отлучалась, никто не отвечал вместо нее на звонки. И все же в назначенное время она продолжала выходить в коридор и делать там упражнения.

– Лучше бы тетушка Мисон, как раньше, заходила к нам в курилку со своими конфетами. Совала их и обиженно спрашивала, чего не беру. Тогда было бы как-то легче, – три месяца спустя призналась Юн.

Ким Гюри чувствовала то же самое. Ей даже хотелось, чтобы Ли Мисон еще раз позвала ее с собой на физкультминутки, чтобы обиженно возмутилась: мол, чего не здороваешься? Тогда на сердце было бы не так тяжело. Однако Ли Мисон только здоровалась с ними, ни к чему больше не призывая. Порой, когда она выходила в коридор на свою разминку, Ким Гюри провожала ее взглядом и мысленно отсчитывала: «Раз-два, раз-два». Казалось, там, в коридоре, Ли Мисон выполняет свои упражнения с высоко поднятой головой.

Месяц назад Ли Мисон обратилась к Ким Гюри с просьбой воспользоваться ее отпуском. Заслуженные выходные ждали девушку уже через пару дней, но коллега попросила их для себя. Сотрудники колл-центра должны были сообщать руководству о днях отдыха в начале каждого месяца. Отпроситься и уйти пораньше, не предупредив о том за целый месяц, они не могли. Такая система позволяла избежать денежной компенсации за неиспользованные дни отпуска, зафиксировать график и реже пользоваться услугами замещающего персонала.

– У меня все время кружится голова и часто идет кровь из носа. Иногда даже не слышу, что мне говорят. Если внепланово попрошу отгул, никто же не одобрит. А если идти в больницу, все равно полдня продержат в приемной. Выручи разок?

У Ким Гюри, которую буквально заставили потратить неиспользованные дни, не было никаких планов на этот отпуск. Но все же она отмахнулась фразой «У меня есть дела…» просто потому, что боялась своим согласием навлечь на себя гнев главы отдела.

– Извини, что напрягла тебя такой просьбой. Не обращай внимания, работай. – Ли Мисон легонько похлопала ее по плечу и ушла.

Ким Гюри узнала о смерти Ли Мисон в отпуске, утром первого дня. В групповой чат компании прислали пару дежурных фраз о соболезнованиях, название больницы, где состоится прощание, номер комнаты морга при больнице и номер счета для сбора средств. Прочитав сообщение, Ким Гюри с головой накрылась одеялом. Она молила лишь об одном: чтобы все это оказалось сном и исчезло, когда она вновь откроет глаза. Но, сколько бы она ни проваливалась в сон, сколько бы ни просыпалась и не тянулась к телефону, сообщение по-прежнему висело в чате. Вскоре позвонила Юн. Предложила вместе сходить попрощаться с Ли Мисон. Но Ким Гюри солгала, что приболела и просто отправила деньги на указанный счет.

Ли Мисон умерла от кровоизлияния в мозг.

А вскоре после похорон ее дочь заявилась в офис. Требовала признать смерть матери производственной травмой. Но глава отдела лишь усмехнулся, вопрошая, какая же это производственная травма, если человек умер не в стенах компании. Дочь подала на компанию в суд. А после этого устроила одиночный пикет прямо на пешеходном переходе возле здания колл-центра.

– Признайте свою ошибку! Возьмите ответственность за смерть работника! Справедливость восторжествует!

Теперь Ким Гюри подходила к офису и выходила оттуда, низко опустив голову, чтоб ненароком не столкнуться взглядом с дочерью Ли Мисон. Это превратилось в ежедневную пытку.

Ким Гюри подняла с пола сгоревшую дотла спичку. Когда в поднявшемся пламени она увидела