Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

Вскоре появился секретарь Астры, который тащил в руках большой сундучок, судя по покрасневшему от натуги мужчине, тяжёлый, как танковый аккумулятор. Причём Шон тоже был одет в фуфайку, но поверх неё красовался пионерский галстук.

Подойдя поближе, секретарь с облегчением опустил ношу на траву возле заднего колеса трактора и отщёлкнул крышку, сунувшись в маленький ящичек почти по пояс. Оттуда достал провода и электрод, протянул волшебнице.

— Вот, ваше могущество, — протараторил он и встал рядом, как швейцар у двери.

Астра же похлопала по борту трактора, на коем было жирными буквами высечено «Мейд ин Бабье царство» — да, так и высечено, — а затем взяла электроды.

Пётр Алексеевич некоторое время стоял, разглядывая голую до неприличия и такую же красивую до неприличия Астру, которая стала варить яркой, слепящей глаза дугой деревянную штакетину. Да, вот прямо деревянную и электродом. И на сухой древесине даже оставался сварочный шов, только почему-то зелёный, как молодой побег.

— Эй, добрый молодец! — вдруг произнесла Астра, обратив внимание на генерала. — Куда идёшь?

— Не знаю. А куда надо? — проговорил Пётр Алексеевич, ещё раз окинув свою курсантскую форму взглядом. А ведь у него, помимо прочего, имелась даже кожаная полевая сумка-планшет, висящая на длинном ремешке. С потёртостью на боку — потому как это была та самая сумка, с которой ходил на занятия в военном училище. И если открыть, там найдутся тетрадки, фломастеры и пачка арахиса.

— Так и я не знаю. Я-то уже здесь! А ты там! — снова заголосила волшебница, озорно прищурив взгляд. — Вот когда будешь здесь, заходи в гости. Жениться будем.

И женщина ещё разок хлопнула по кабине трактора. Да так, что приколоченные на небе солнца покачнулись.

— А как это — здесь? — немного неуверенно спросил землянин и пробежался взглядом по перепаханному огороду и заборчику.

— Это тебе самому должно быть виднее, просто раскрой глаза пошире, — произнесла тем временем женщина, глядя на Петра Алексеевича с ухмылкой, и добавила: — Товарищ генерал.

А потом сон выключился.

Оно всегда так бывает.

Раз — и нету. Но его всё равно кто-то продолжал звать по воинскому званию.

Пётр Алексеевич открыл тяжёлые от недосыпа глаза.

А перед ним стоял дежурный.

— Товарищ генерал, — аккуратно трогал он за рукав.

— Чего? Уже будильник?

— Так точно, — взволнованно отчеканил дежурный.

Генерал вздохнул, потёр лицо, посмотрел на спящую Астру.

А затем встал, взял со стола фуражку и портупею с кобурой и вышел.

Было уже совсем светло. Свет Шаны бил в глаза, а между деревьев мелькал фонариком охристо-жёлтый Сол. Брешут, однако, что красные карлики — красные. Температура звёзд этого класса около трёх тысяч кельвинов. Это сопоставимо с тем, насколько раскаляется нить накала обычной лампочки-сороковки.

Это астрофизика, мать её за ногу. А не какое-то там волшебство.

И потому Сол был именно желто-охристым. Но в непогоду краснел куда сильнее, чем Шана или земное Солнышко. Карлик-с, однако. Слишком мало в нём синего спектра и ультрафиолета.

— Так, духи духами, но я тоже кое-что могу, — произнёс Пётр Алексеевич и хлопнул в ладони. — За дело, земляне.

* * *

Крираан по прозвищу Тысяча Мечей сидел у костра, возвышаясь над остальными, как гора над лесом.

— О великий! — пал рядом ниц шаман, простёрши на земле длинные руки.

— Да, — недовольный, что его оторвали от размышлений, прорычал Крираан.

Жаркое пламя грело тело из плоти и крови, созданное для охот и походов. Потому как правило в мире богов простое: хочешь быть на земле чужого бога, не претендуя на веру, стань смертным. И тогда на тебя будут действовать правила живых. А в мире живых только одно право — право сильного.

— Халумари что-то затеяли, о великий! — пролебезил шаман.

Длинные красные губы поплыли в едкой ухмылке, обнажая толстые жёлтые клыки.

Смертным — не значит слабым и лишённым возможностей. Даже будучи в мясном теле, он мог очень многое.

Карие глаза пробежались по поляне, на которой суетились воины и охотники его народа.

— Что они могут затеять, глупец⁈ — прорычал великий воин, глядя сверху вниз на эту жалкую, лишь иногда полезную букашку, и неспешно почесал подбородок, взлохмачивая ярко-жёлтую густую шерсть. — Я запер их! Я лишил их пути домой! Я взял в осаду их вождя! Их сталь слабее наших чар! Они ничего не могут затеять!

— Да, о великий! — ткнулся лбом в пыль и палые листья шаман. — Это мой недосмотр!

Крираан поднял кулак, дабы ударить шамана. Не сильно. Он способен был разорвать эту букашку на тысячу кусков, не вставая с места, но найти к полудню второго шамана не получится, а потому просто придётся сдерживаться.

И в этот миг бога псоглавых обожгло.

Обожгло, как если бы он вдруг оказался вплотную к костру, и даже плоть, казалось, начала трещать от нестерпимого жара — но это был не огонь, а нечто иное.

Но не только он почуял обжигающий, бьющий наотмашь жар. Шаман тоже дёрнулся и сжался, будто от плети.

Крираан быстро пробежался взглядом по остальным смертным воинам, но они даже не шелохнулись, словно боль была не для них.

— Затеяли, говоришь, — прорычал псоглавый бог-воин и неспешно встал на ноги. Тяжёлая чёрная броня задела деревце, и берёза наклонилась, а белая кора пошла длинными лохмотьями, обнажая сердцевину. Кольчужная юбка, сплетённая из трёх слоёв колец, зашелестела металлическим дождём.

Воины народа псоглавых тут же замерли, обратив внимание на божество, склонив головы и подобострастно ловя каждое его движение.

— Показывай, — прорычал Крираан, взяв с мягкой подстилки клинок, длина которого была больше двух человеческих ростов. И тут же поморщился, потому что его опять обожгло. Грубые алые губы снова поджались, а белые в шрамах щёки наморщились. Это незримое пламя не причиняло настоящего вреда — бог мог вытерпеть несравненно больше, — но жгло и раздражало.

— Да, о великий! — заголосил шаман и поскакал в сторону лагеря пришлых напрямик через лесок. И если псоглавец бежал на четвереньках, словно дикий зверь, то Крираан положил меч клинком на плечо и двинулся следом, оставляя на земле глубокие следы.

* * *

— Движение, товарищ генерал! На сорок пять градусов!

Пётр Алексеевич быстро глянул на середину поляны перед домиком, где наспех нанесли пеплом, насыпанным в проделанные обычной пехотной лопаткой ложбинки, соорудили