Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

class="p1">И Аким с удовольствием слышит знакомые, увесистые звуки.

Пам-м-бам-бам…

Сам же быстро лезет в коробку с патронами. В новой коробке патроны стоят один к одному, плотно. А сейчас в коробке ни один патрон не стоит. Они валяются, катаются по дну, места для этого теперь достаточно. Интересно, сколько их тут осталось. Пятьдесят, а может, сорок…

— Саблин, — вдруг кричит Каштенков. Его голос в наушниках такой близкий, как будто он за спиной стоит.

Аким быстро заряжает дробовик: раз, два, три, четыре. Четыре патрона в пенале. Затвор. Один уходит в ствол. Пять. Пять патронов в дробовике, как положено.

Дробовик готов.

— Что? — отзывается он.

— Ты в порядке? — кричит пулемётчик.

На Акима бежит сразу несколько тварей, отвечать некогда, но он отвечает, поднимая оружие:

— В порядке.

Выстрел — затвор. Выстрел — затвор.

Две сколопендры не добегают до него десяти метров.

— Не ранен?

— Нет.

— А чего же ты мазать стал, никогда не мазал, а тут два раза подряд, — орёт Каштенков, и орёт как-то весело. Задорно. Словно радуется промахам Акима.

Аким не отвечает.

Выстрел — затвор. Выстрел…

И на тебе, когда такое было… Перекосило патрон, затвор встал. Заклинило. Нет, с ним такого никогда в жизни не было. Он всегда содержал своё оружие в идеальном состоянии. И к тому же дробовик «Барсук» самый неприхотливый и надёжный военный агрегат. Он не ломается, не забивается песком, не забивается пылью, он работает во всех случаях без отказов. И вот, пожалуйста. Три сколопендры в пятнадцати метрах от него, и ещё пять или шесть чуть отстали, а у него…

Он дёргает затвор туда-сюда, пытаясь раскачать перекошенный патрон. Нет, никак. А две твари уже вот: десять, восемь, шесть метров…

Он выхватывает пистолет, он помнит, там всего четыре патрона.

Раз, два, три… Три пули первой. Завихлялась, чуть не в узел завернулась и сдохла, кажется. А вот вторая, она намного больше, ей нужно было три пули оставить, а в пистолете только одна. Значит, промахиваться нельзя, в башку, в коричневую мерзкую башку, прямо между чёрных жвал.

Выстрел. Точно. Ещё бы он с пяти метров промахнулся.

Остальных тварей разметал пулемёт.

Пистолет кинул на видное место, чтобы не забыть зарядить потом, как время будет. И снова стал дёргать, качать затвор.

И патрон, наконец, вылетел. Саблин лезет в коробку:

Раз, два, три, четыре. Четыре патрона в пенале. Затвор. Один уходит в ствол. Пять. Пять патронов в дробовике, как положено.

Дробовик готов.

Аким видит то, что до сих пор не замечал: ствол его оружия из чёрного стал серым. Капли дождя, падая на ствол тут же бесследно исчезают. Но Каштенков не дал ему полюбоваться:

— Саблин, замри!

Аким сначала, не понял, что произошло. Успел только руку поднять, закрыться.

Брызги, грязь песок. Ему забрызгало левую камеру, ещё брызги, ещё песок на оружие и руки, но это не кислота, нет, просто внутренности сколопендры вперемешку с песком. Он весь в этой дряни. Тяжёлые пулемётные пули разметали несколько сколопендр, которые были совсем рядом.

— Аким, ты не спи там, — орёт Сашка, — мне тут одному скучно будет.

— Не сплю, — говорит Саблин и стреляет два раза, — заклинило ружьё.

— Заклинило? — голос Каштенкова насмешливый. — Так оружие надо в чистоте блюсти.

Это обидное замечание, Аким стреляет ещё раз и хочет ответить на него что-нибудь резкое, но Саша почти перебивает его, орёт:

— Лента!

Схватив из коробки горсть патронов, Саблин выскакивает из окопа и бежит к нему, на ходу снаряжая своё оружие. В который раз.

Саблин случайно хватается за ствол и обживается, обжигается даже через карбоновую перчатку. Он бежит и с удивлением глядит на перчатку, как от карбона тянутся тонкие дымки. Добегает как раз тогда, когда Каштенков выпустил последнюю пулю и открывает механизм пулемёта.

Пока Саблин распечатывает ленту, пулемётчик хватает двухлитровую бутылку с водой и отвернув одним ловким движением крышку, начинает выливать воду внутрь механизма, приговаривая при этом:

— Никогда, Аким, так не делай. Это не по уставу, и механизм загубишь.

От механизма повалил хорошо видимый пар. Прямо в этот пар, на «звёздочку», Аким кладёт ленту, и Саша тут же захлопывает механизм, дёргает затвор.

— Хорошо, что дождь, — говорит Каштенков, — как считаешь Аким?

Саблин не отвечает, вскакивает и бежит к себе, на ходу вставляя в пенал патроны.

Пам-м-бам-м-бам-м…

Снова заработал пулемёт.

А вот оружие Саблина опять клинит, опять затвор застрял, но на этот раз он его быстро раскачал, патрон зашёл в ствол.

Он начал стрелять, еще не добежав до окопа.

Первый выстрел, и одним патроном на ходу двух тварей разорвал.

Ещё выстрел и ещё одна.

Ещё выстрел…

И промах.

Теперь, кажется, он начинает уставать. Пятнадцать метров, всего пятнадцать — и промазал.

Ничего, ничего, всякое случается. Главное, что бы затвор не косило, главное, чтобы пулемёт бил.

Аким прыгает в окоп, всё дно которого засыпано гильзами, стреляет ещё и ещё. Всё, пусто.

Шарит рукой в коробке с патронами, там их немного уже осталось.

Раз, два, три, четыре. Четыре патрона в пенале. Затвор. Один уходит в ствол. Пять. Пять патронов в дробовике, как положено.

Дробовик готов.

Только вот каждый раз затвор загоняет патрон в ствол словно нехотя.

И снова он стреляет, теперь после каждого выстрела ожидая, что патрон вот-вот перекосит и он опять застрянет.

Нет, расстрелял всё на этот раз без происшествий. Снова лезет в коробку, там совсем мало патронов, но это ничего, у него ещё полная разгрузка: на груди двести штук.

Раз, два, три, четыре. Четыре патрона в пенале. Затвор. Один уходит в ствол. Пять. Пять патронов в дробовике, как положено.

Дробовик готов.

Ему кажется, или это так и есть, он не может понять, но срез ствола только что был красным. Нет, показалось, но вот то, что от ствола идёт пар, так как усилился дождь, это факт.

Выстрел — затвор.

Кажется, тварей стало меньше.

Выстрел — затвор.

Нет, показалось: ползут, и ползут, и ползут.

Выстрел — затвор.

Жрут останки другу друга, прожорливая сволочь, и ползут и ползут.

Выстрел — затвор.

Затвор в руке стал противно вихляться. Люфт страшный.

Выстрел — пенал пуст.

Раз, два, три, четыре. Четыре патрона в пенале. Затвор. Один уходит в ствол. Пять. Пять патронов в дробовике, как положено.

Дробовик готов.

В коробке патронов осталось меньше десятка.

Он вскидывает дробовик к плечу.

— Лента! — кричит пулемётчик.

У Саблина дробовик заряжен, он хватает пистолет и бежит к Каштенкову, на ходу выкидывая из пистолета пустой магазин и загоняя в него новый.