Читать книгу - "Я - Красный сын - Николай Миронов"

поднёс к свету, пробежал глазами и на секунду стал ещё тише, чем обычно.

Я сосредоточил зрение.

Печатный бланк. Машинописная шапка. Несколько дописанных от руки строк.

Объект К-31.

Источник: Карпатский сектор.

Категория: живой.

Контакт персонала запрещён.

Передача по линии «М».

Этого было вполне достаточно.

Чернов, не дождавшись, пока бумага дойдёт до него, спросил:

— Ну что там?

— Достаточно, — ответил Князев и убрал лист во внутренний карман. — С этого момента никто не произносит вслух ничего лишнего. Вообще. Я понятно излагаю?

Зорин побледнел так заметно, что это было видно даже в тусклом свете фонаря.

— Товарищ полковник…

— Молчать, — сказал Князев.

Негромко, но с тем самым холодом, после которого у людей сразу пропадает желание быть разговорчивыми.

Волков, как и следовало ожидать, вопросов не задавал.

Я перевёл взгляд на пол вокруг контейнера. Следы были странные. Карасёв, судя по крови и положению тела, дошёл до камеры сам и умер уже здесь. Но дальше картина менялась. На полу оставались не только полозья контейнера и человеческие сапоги. У самого края створки виднелся отпечаток — не целиком, только часть, но этого хватало: босая ступня. Узкая, длинная, с непривычно вытянутыми пальцами.

Не зверь. Но и не совсем человек.

Волков наверняка это тоже заметил. Ничего не сказал, только медленно поднял фонарь и повёл лучом вглубь боковой ветки.

Из темноты тянуло сыростью и холодным смрадом, похожим на запах старого подвала, где годами не открывали окна. И под ним — кровь.

Свежая.

Я услышал его раньше, чем увидел. Но не дыхание. Его как раз не было. И сердцебиения тоже. Только лёгкий скрежет кожи по бетону где-то очень далеко и сухой редкий стук, словно по стене время от времени задевали ногтем.

Моя фантазия не могло не разыграться. После стольких комиксов в прошлом. Напрашивались самые неприятные версии. Секретный проект Аненербе? Мутация? Или что похуже?

В темноте что-то двигалось вдоль стены с пугающей осторожностью. Не потому, что боялось людей. Скорее, просто не хотело раньше времени попадаться им на глаза.

И шло оно не к ним, а к поверхности.

Я медленно поднял голову.

Левее техсарая, под старым настом и слоем снега, едва заметно дрогнуло железо. Круглая крышка ещё одной шахты — небольшой дренажной ветки, о которой на объекте, похоже, давно забыли. Те, кто сейчас стоял в коллекторе, её не видели. А я видел и слышал прекрасно.

Крышка шевельнулась ещё раз.

Любопытство никуда не делось, но выходить из роли было рано. Князев и так уже слишком многое мне позволял для человека, которого сам же предупредил не лезть дальше положенного.

Я повернул голову как раз в тот момент, когда собака караульного сорвалась на глухое, захлёбывающееся рычание.

Один из солдат на поверхности тоже уловил движение.

— Там!

Крышка шахты поднялась рывком.

Сначала показалась рука — бледная, тонкая, с длинными пальцами. Потом голова. Существо выбралось на снег легко, почти беззвучно, замерло на корточках и только после этого подняло лицо.

И в ту же секунду увидело меня.

Смотрело оно не по-звериному. Быстро, холодно, с оценкой. Сначала расстояние. Потом люди. Потом проволока. Потом снова я.

Это мне не понравилось больше всего.

Существо не рвануло сразу. Оно сначала считало обстановку. До ограждения — несколько быстрых бросков. До леса дальше. До основного люка — люди. До караульного с собакой — тоже риск. Значит, выход у него уже был выбран.

Я не двигался.

Внизу, за спиной, ещё продолжался разбор у контейнера. Князев пока ничего не видел. Волков тоже. Если я сейчас сорвусь первым, объяснять потом придётся не только зачем я вообще полез, но и всё остальное.

За периметр её выпускать было нельзя, но вмешиваться раньше времени значило подставиться самому.

Существо сделало первый шаг вбок. К сетке.

Я тоже сместился — не к нему, а чуть левее, будто просто менял позицию на снегу. От основного люка до угла техсарая было метров пятнадцать. До старой шахты — чуть меньше. А вот оттуда до ограждения оставалось совсем немного. Слишком немного, чтобы честно успеть раньше твари, если она рванёт первой. Человек бы точно не успел.

Существо это понимало.

Собака продолжала захлёбываться лаем. Караульный дёрнул ремень автомата и шагнул вперёд.

— Кто там?!

И в тот же момент тварь сорвалась!

Двигалась она странно, будто на двух режимах сразу: то почти по-человечески, то вдруг слишком низко, почти на одних руках и носках стоп, с коротким скользящим рывком, от которого в снег летели серые комья грязи.

Теперь её увидели уже все.

— Твою мать… — выдохнул караульный, уже срывая автомат с плеча.

Собака рванула поводок так, что проводник едва удержался на ногах. Вторая, у сарая, тут же подхватила лай — короткий, с надрывом. У люка наверху кто-то резко обернулся, послышались торопливые шаги, скрипнул снег под сапогами. Один из солдат вскинул оружие, другой, наоборот, застыл, ещё не понимая, во что именно смотрит.

— Что за…

— Чертовщина!

— Вижу!

— Держи собаку!

Тварь дёрнулась влево, к сетке, и этого хватило, чтобы у людей окончательно сдали нервы. Караульный уже ловил мушкой бледную фигуру, когда полуприкрытая крышка люка за моей спиной с глухим ударом отлетела в сторону.

— Оружие вниз! Не стрелять! — рявкнул Князев, вылетая наверх.

Очень вовремя. Его послушались достаточно быстро, чтобы никто не дал очередь с перепугу.

Существо тем временем ушло ещё левее, к участку между техсараем и ограждением, где бетонный короб старой линии почти вплотную подходил к сетке. И вот тут стало окончательно ясно, что весь маршрут готовили заранее. Нижний край проволоки там уже был ослаблен. Один хомут лежал в снегу, второй болтался на проволоке, а внизу темнела узкая продавленная щель.

Собака сорвалась с поводка в тот момент, когда тварь почти легла на снег.

Караульный уже не удерживал её — просто не успел. Пёс рванул ровно и дико, и на секунду даже мне показалось, что всё закончится проще, чем казалось.

Куда там.

Существо развернулось так, будто костей у него было меньше, чем положено, что в разы повышало его нечеловеческую гибкость. Бледная рука взметнулась вверх. Короткий режущий взмах — и пёс взвизгнул, боком влетел в наст у столба и, скуля, откатился в снег!

Не погиб. Но из драки выбыл надолго.

Теперь я рассмотрел тварь лучше. Узкое лицо, серая, почти бескровная кожа. Не мертвец — скорее существо, которое очень давно не видело солнца. Глаза большие, светлые, с