Читать книгу - "Латтанский трон - Екатерина Антоновна Парканская"

посмотрел на нас двоих, убедившись, что мы все поняли, и кивнул.

– Время пошло.

Пилум выпал из моей руки, и песок беззвучно принял его.

Я обернулась на Джеди. Он снял шлем и отбросил его подальше. Жилка на его шее пульсировала. Глаза метались по моему лицу. Кажется, он догадался, что сказал судья, не понимая латтанского.

– Наура, нападай, – сказал он тихо, но твердо. В его голосе исчезла та небесная ясность, присущая масерцам. Присущая ему. Глаза потемнели. – Убей меня.

Я отшатнулась. Это невозможно. Не может быть.

– Нет-нет, должен быть другой выход…

Судья уже отошел, соблюдая безопасную дистанцию.

– Возьми себя в руки! – прикрикнул Джеди. – Ты же воин!

Он сжал меч крепче и бросился на меня. Я успела увернуться, едва вытащив гладиус из ножен.

Мы не сражались всерьез. Ни один из нас не наносил смертельного удара. Лезвия звенели, скользили по щиту, царапали кожу доспеха. Я падала и вставала. Он падал, и я подавала ему руку. Мы бились, как актеры. Но толпа не хотела представлений. Она хотела крови.

Скоро раздалось глухое уханье. Pollice verso. Большой палец вниз. Требование смерти.

Песок хрустел под сандалиями. Джеди, обернувшись на ревущие трибуны, споткнулся на ровном месте. Пилум, лежавший у его плеча, чудом не задел его затылок.

Я замерла над ним – меч занесен, дыхание рвет грудь. Джеди поднял взгляд, и странная улыбка облегчения распустилась на его губах.

– Да будете вы живы, процветающи и здоровы, царица, – прохрипел он, тяжело дыша.

Все внутри оборвалось. Соленая пелена застилала глаза. Я не смогу. Ни за что.

И тогда он обхватил лезвие руками. Металл вошел в плоть его ладоней. Алая кровь потекла по лезвию, обвивая гравировку. Она текла по его предплечьям, капая на песок и его нагрудник. Он тянул меч к себе, к горлу. Я вскрикнула, выдергивая клинок, и он закричал от боли. Я зажмурилась. Глаза защипало.

В отчаянии я схватила пилум. Я сжала древко, направив оружие на Джеди. Он скорчился от боли, пытаясь обнять свои руки, и мое сердце обливалось кровью вместе с ним. Я развернулась к верхним ложам. Там, под пурпуром балдахина, возвышался отец – хладнокровный небожитель. Он смотрел вниз, словно доигрывал в уме шахматную партию, где мы были пешками. Но, зная его, я осознавала, что он не понимает, что я делаю. В подтверждение моих слов его брови нахмурились.

– Мы уйдем отсюда вместе, – прошептала я Джеди и метнула пилум.

Свист, кровь, удар об пол. Фигура, еще мгновение назад величественная, скрылась в нише ложи. Верхний ярус захлебнулся криком: одни визжали, другие ругались, третьи смеялись, кто-то рвал тоги и спотыкался, пытаясь сбежать.

Я рухнула на колени к Джеди и инстинктивно запихнула меч, лежащий рядом с ним, в ножны. Он дрожал, бледный, губы посинели.

– Что ты наделала? – выдохнул он. В глазах – ужас и… удивление?

– Мы уходим. – Я перекинула его руку себе на плечи; он был тяжелый, будто за эти минуты вобрал весь песок арены.

Я знала короткий ход – потайной скат, по которому приносили реквизит; когда-то в детстве отец показывал любознательной мне все подпольные тоннели, чтобы похвастаться устройством амфитеатра. Надо было только воспользоваться паникой.

Но едва мы сделали десяток шагов, двое легионеров в чешуйчатых панцирях перехватили Джеди и вырвали его из моих рук. Руки его соскользнули по моему запястью, оставляя красные следы.

– Нет! – Мой крик пронзил рев трибун. – Нет! Джеди!

Я метнулась, ударила стража локтем в подбородок, но другой схватил меня сзади. Еще двое налетели и заломили мои руки. Приглушенный голос под шлемом зашипел:

– Не сопротивляйся, во имя Амона, для твоего же блага…

Слезы, кровь и песок смешались. Рот был полон горечи. Я вывернулась, пытаясь добраться до Джеди, – но рукоять гладиуса ударила в висок. Мир качнулся, арена; последнее, что я увидела, – это как Джеди, удерживаемый двумя легионерами, из последних сил кричит мое имя.

Песок встретил мое лицо шершавым, обжигающим поцелуем. И мгла сомкнулась, жесткая, как ладонь палача.

Глава XIII

Ослепительное солнце било прямо в лицо, а ветер хлестал по щекам и швырял в рот песок. Я чувствовала его везде – между зубами, под веками, в волосах. В виске пульсировала резкая, глухая боль, глаза не слушались, будто запечатанные воском.

Я застонала. Попыталась сесть, но тело не подчинялось, как будто кости были налиты свинцом.

Где-то рядом звучал голос. Приглушенный, встревоженный, но, как только я подала признаки жизни, он умолк. Чьи-то сильные руки подхватили меня, помогли сесть. Я дрожала всем телом. Глаза открывались неохотно, и все вокруг плыло.

Первое, что я увидела – словно в бреду, – были слипшиеся от пота медные волосы и серые глаза. Пронзительные. Хенса.

Я моргнула. Не сон?

Рядом кто-то сжал мою руку – тепло, крепко, живо. Я повернула голову и увидела Хафру. Он улыбнулся, и его ладонь нежно откинула волосы с моего лица. Но они не поддавались – липли к щекам, путались. Он смотрел на меня, будто не верил, что я жива.

Я обняла его, все еще не понимая, реален он или нет. Вокруг было слишком тихо. Слишком неестественно.

– Наура… – Хенса подалась вперед. – Во имя Амона, выпей это.

Она протянула бурдюк из дорогой кожи. Я послушно сделала глоток. Горечь обожгла язык, в нос ударил запах трав. Я поморщилась.

– Что это?

– Тебе станет легче, – сказал Хафра, и в голосе его, хриплом и усталом, была такая забота, что все во мне дрогнуло.

Я выпила все. Глоток за глотком.

Пелена перед глазами начала рассеиваться. Пульс в висках притих. Я подняла голову и огляделась. Перед нами тянулась пустыня – бескрайняя, выжженная. Два латтанских коня, опустив головы, переминались с ноги на ногу. Справа на горизонте вырастала крепость Лептиса – белесые стены, словно из костей. На земле валялись два шлема.

Все вспоминалось медленно, как будто кто-то разматывал тугую нить памяти. И вот – как камень с небес – одна мысль.

Джеди.

Я попыталась встать, слишком резко, и тело отозвалось острой болью. И все же мне хватило сил, чтобы вырваться из рук Хафры.

– Где Джеди? – Мой голос дрогнул.

Никто не ответил. Лица молодых людей побледнели, и они переглянулись.

– Где. Джеди. – Я качнулась.

Хенса медленно подняла на меня глаза и ответила осторожно, понимая, что каждое ее слово бьет по мне ножом.

– Твоя мать захватила власть. Сейчас тебе нужно быть в столице.

Ноги стали ватными. Я медленно опустилась на колени, песок просачивался под гладиаторскую форму. Все внутри замерло.