Читать книгу - "Под знаком снежной совы - Анна Осокина"

— Обязательно укажу, что оставшиеся члены тайного ордена нуждаются в тщательной проверке, но, надеюсь, что этим заниматься буду уже не я, — продолжил Алексей. — Ожидаю, что мне дадут небольшой отпуск. Завтра же утром отправлю письмо. Хорошо, если самому не придется ехать в Петербург.

Я с сосредоточенным видом снова принялась глотать чай.

— Августа, — вдруг дотронулась до моей лапы Тося. Я вздрогнула, хотя прекрасно видела, как она тянется ко мне. — Ты ведь прилетела, потому что хочешь вернуться? Хочешь снова стать человеком? — она с надеждой заглядывала в глаза. Не отводя взгляд, я медленно кивнула.

— Ты должна понимать, девочка, — снова вступил в разговор пан Тадеуш. — Есть вероятность, что ты не переживешь обратного превращения. Хорошенько подумай, готова ли ты к этому.

Я посмотрела на Алексея. Он сидел, чрезвычайно тихий и очень бледный. И так вглядывался в кружку, будто там показывали его судьбу. Я подошла к нему и тихонько боднула головой в плечо. Он поднял на меня голубые глаза. Слова были не нужны, я прекрасно знала, о чем он думает. Хочет снова видеть меня человеком и боится потерять окончательно.

Что ж, решать в любом случае мне, а я готова рискнуть.

***

Рискнуть-то я оказалась готова, только как это сделать, не имела ни малейшего понятия. Однако пан Тадеуш, кажется, мог помочь. Мы решили заняться вопросом на свежую голову с самого утра, а пока все устраивались на ночь. Я чувствовала себя не слишком уютно в страшном доме, но колдун сказал, что после смерти его брата здесь безопасно. Он был единственным наследником поместья, поэтому на правах хозяина пригласил всех остаться.

На первом этаже было холодно. Я не ощущала этого, потому что меня надежно защищали перья, но прекрасно видела, как изо ртов друзей шел пар. Однако на второй этаж холод проникнуть не успел.

— Я вызвал стекольщика, — сказал пан Тадеуш, ведя нас по темному коридору со светильником в руке.

Я сидела на плече Алексея, наслаждаясь его теплом и запахом, и старалась не повредить ткань жилета и рубашки острыми когтями. Мурашки бежали по телу от ярких воспоминаний о том, как убегала по этому коридору от преследовавшей меня рогатой тени.

Когда новый хозяин показал Тосе ее комнату, я перелетела на ее предплечье, давая понять, что спать буду с ней. Пусть я пока и сова, но правила приличия никто не отменял. Мы ведь все старательно делаем вид, что я только немного поменяла внешность. Алексей ничего не сказал, посмотрел на нас и вздохнул.

Хотелось пообещать ему, что все будет хорошо, но я не могла. Не только потому, что совиный клюв не предназначен для таких звуков, я же все-таки не попугай, а просто потому, что не ощущала уверенности, что у нас все получится. Но отступать бессмысленно. Долго ли я смогу оставаться собой в теле птицы, или она очень скоро поглотит меня полностью?

Когда Тося закрыла за нами дверь, я перелетела на спинку стула, давая возможность подруге снять платье и подготовиться ко сну. Она то и дело поглядывала на меня.

— Знаешь, я думала, что Алексей с ума сойдет, когда ты превратилась и улетела. У него был такой безумный взгляд, как будто он сам сейчас станет птицей и рванет за тобой.

Конечно, я в какой-то степени его жалела, но и еще одно чувство однозначно присутствовало. Это было приятно. Приятно, что я вызываю у кого-то такие эмоции.

— Он любит тебя, Августа. Я это вижу.

Я издала тихий удовлетворенный звук. Подруга улыбнулась и легла в кровать.

— Придешь ко мне? — спросила она.

Я отрицательно покачала головой. На спинке кресла было вполне удобно.

— Тебе страшно? — прошептала Тося, прежде чем потушить светильник, который отдал ей хозяин дома.

И тут я задумалась. Страшно ли? Пожалуй. Наверное, нужно быть совершенно не в своем уме, чтобы не бояться того, с чем я столкнусь завтра. Если это превращение будет таким же, как тогда, когда меня чуть не обратил Велислав, я вряд ли переживу переломы абсолютно всех костей.

В своем теле я не смогла бы уснуть без снотворного, но в птичьем облике человеческие эмоции ощущались не так ярко, поэтому я серьезно кивнула. Но потом зевнула, показывая, что пора отдыхать. Тося вздохнула и задула огонь.

Как только глаза немного привыкли, я продолжала отлично видеть ее и в темноте. Все-таки есть у совы неоспоримые плюсы.

***

Когда я проснулась, птица уже сидела с открытыми глазами. Она внимательно рассматривала спящую Тосю. Ничего враждебного по отношению к девушке она не чувствовала, но все равно было жутко — осознавать себя в теле совы. Сны-то я видела вполне человеческие. Скорее бы это закончилось.

Я взмахнула крыльями и опустилась на одеяло, под которым лежала подруга. Почему-то это напомнило тот вечер, когда я поведала ей свою тайну: она тогда в шутку спряталась от меня под одеяло.

Под весом птицы Тося открыла глаза и вскрикнула. Спросонья испуг ее оказался таким натуральным, что я поспешила отойти на край кровати.

— Боже мой, Августа, ты меня напугала! Немного придя в себя, Тося поднялась и стала натягивать платье.

— Эх, сейчас бы баньку, — мечтательно протянула.

Я закатила глаза. Сейчас бы быть человеком. А банька может и подождать.

Когда она привела себя в порядок, мы спустились. На первом этаже вовсю работали стекольщики. Окна почти восстановили. Я не покидала предплечья подруги. Идти по длинным коридорам и лестницам маленькими птичьими шажками было неудобно, а летать я не решалась — слишком большой у меня размах крыльев, чтобы двигаться внутри без опаски.

Пана Тадеуша нашли на кухне, где он колдовал над сковородой.

— М-м-м, как вкусно пахнет! — заявила с порога Тося.

Даже сове аромат понравился. Жареное мясо и яйца. Неплохо.

— Нам нужно хорошенько подкрепиться, — вместо приветствия сказал колдун.

Не увидев Алексея, я наклонилась к лицу подруги и аккуратно дернула ее за мочку уха клювом.

— Августа интересуется, где Алексей.

— Так вы уже и понимать друг друга научились? — улыбнулся пан Тадеуш.

Тося пожала плечами.

— Он поднялся затемно, поехал в город. Сказал, нужно кое-что уладить в местном участке с городовыми и отправить несколько писем начальству.

Я немного успокоилась. Колдун указал нам на стол и принялся раскладывать еду по тарелкам.

— Уйдут стекольщики, займемся подготовкой к обряду.

От этих слов разыгравшийся аппетит поубавился.