Читать книгу - "Под знаком снежной совы - Анна Осокина"

прыжка преодолела ее, чудом не запутавшись в подоле. Замерла и прислушалась.

Тихо, за мной никто не гнался. Значит, уверены, что из дома выхода нет. Пошла по темному коридору наощупь, касаясь стены, как слепая. Сердце колотилось в горле. Пробовала каждую дверь, на которую натыкалась, и каждая неизменно оставалась заперта. Длинный коридор заканчивался окном, несмотря на второй этаж — тоже с решеткой.

Из-за туч вышла луна, на несколько секунд осветив пространство. Чтобы не закричать, я прижала ладонь к губам. Из груди вырвался лишь протяжный стон. По стене прямо ко мне кралась длинная рогатая тень. Но коридор был пуст, никого из плоти тут не оказалось. От ужаса по щекам не останавливаясь текли слезы. Я часто неглубоко дышала.

— Господи, помоги мне!

Никогда не была особенно набожной, но пред лицом неведомой опасности не знала, что еще могу сделать. Пули тут точно не помогут. Почти без надежды ломанулась в очередную дверь и буквально ввалилась внутрь. Захлопнула дверь и привалилась к ней. Вряд ли тень остановит такая преграда. Света из маленького оконца оказалось достаточно, чтобы я разглядела, что это небольшое помещение, ведущее на чердак. Стараясь оказаться как можно дальше от тени, поползла по неудобной узкой лестнице наверх. Чердак был большой и очень холодный. Кажется, там была такая же температура, как и на улице. Стала пробираться к окну, надеясь, что хотя бы тут нет решеток.

В углу что-то шевельнулось. Трясущимися руками направила револьвер туда. Я все время шмыгала носом, потому что не могла ни высморкаться, ни убрать слезы, застилающие глаза — руки заняты.

* * *

— Черт бы все побрал! Где здесь уборная? — послышался голос, от которого слезы брызнули с новой силой, но на этот раз — от радости.

— Тося! Тосенька! — я выпустила оружие, которое с грохотом свалилось на пол, но мне было уже все равно — кинулась к подруге.

Та лежала на каком-то соломенном тюфяке со связанными сзади руками.

— А-августа-а-а, — протянула та совершенно пьяным голосом. Луна снова вылезла из-за облаков, осветив ее лицо, которое сейчас расплылось в блаженной улыбке. — Они меня чем-то накача-а-а-али-и-и, — пожаловалась девушка. — Ты пришла-а-а-а за мной! Я писать хочу!

Я быстро ослабила узлы на веревке и помогла вытащить из них кисти.

— За мной идет какая-то рогатая тень, Тось, мне очень страшно! — зашептала ей в ухо.

Она скривилась, растирая затекшие конечности и осмотрелась.

— Щас, погоди!

— Что?

— Погоди, погоди, да, вот! — она подхватилась, чуть не упала и шатающейся походкой, напоминающей краба, подошла к какому-то ведру, рядом с которым стояла поломанная швабра. Раздался журчащий звук и удовлетворенный стон.

— Ну все, где там твоя тень? — подошла подруга, судя по голосу, все такому же пьяному, но собранному, в полной боевой готовности.

Не знаю, считать это везением, или лучше бы мы вовсе не видели это, но луна больше не скрывалась за облака. Холодно и бело она освещала крышу. Я без слов протянула палец вперед, указывая на нечто, двигающееся по стене. Оно то вытягивалось, и тогда становились видны длинные, какие-то неправильные, будто изломанные конечности и изогнутые рога, то размывалось в бесформенное пятно. То ускорялось, то почти останавливалось. От ужаса мне хотелось выть.

— Ха! — Тося будто и не испугалась вовсе. — А ну! Поди сюда, рогатый! — она вытащила из-под блузки крестик, который покоился у нее на пышной груди и, вытянув насколько позволяла цепочка нараспев заговорила: — Живущий под кровом Всевышнего под сенью Всемогущего покоится, говорит Господу: «прибежище мое и защита моя, Бог мой, на Которого я уповаю!».

Тень застыла. Я будто уловила ее неуверенность. У меня не было креста, но девяностый псалом было трудно не узнать. Видя колебания демона, подхватила молитву, теперь мы проговаривали слова в унисон:

— Он избавит тебя от сети ловца, от гибельной язвы, перьями Своими осенит тебя, и под крыльями Его будешь безопасен. Щит и ограждение — истина Его.

Антонина говорила сначала нечетко, растягивая слова, как могут делать только сильно выпившие люди, но с каждым предложением она на глазах трезвела, тон становился тверже. Тень же наоборот, как будто посветлела.

— Не убоишься ужасов в ночи, стрелы, летящей днем, — продолжали мы. — Язвы, ходящей во мраке, заразы, опустошающей в полдень. Падут подле тебя тысяча и десять тысяч одесную тебя, но к тебе не приблизятся: только смотреть будешь очами твоими и видеть возмездие нечестивым.

Мы дочитали псалом до конца, однако уже на последних фразах на чердаке никого не было. Стало даже легче дышать. Я бросилась обнимать подругу.

— Как ты догадалась?!

Она пожала плечами.

— Просто верю в Него всем сердцем. И верю, что Он в силах остановить любую неведомую хрень, — она смотрела на меня совершенно трезвыми глазами. — Августа, это что, был настоящий демон? — теперь ее голос дрожал, я чувствовала, что и тело начинает бить крупная дрожь.

Я кивнула. Она прерывисто вздохнула.

— Господи, спасибо тебе, что я пьяная! — от души поблагодарила она, возведя глаза к небу. — Была. Иначе хлопнулась бы в обморок.

— Нужно выбираться отсюда, — сказала я, после того, как ввела ее в курс дела, оглядываясь в поисках чего-нибудь полезного. Все двери заперты. Может, окно?

Тося подошла к небольшой круглой раме и с сомнением глянула вниз.

— На поломанных ногах далеко не уйдем.

— Твои предложения?

— Их осталось четверо да раненый хозяин, — подвела она итог. — Если не струсил, где-то рядом бродит твой хахаль, который должен был помочь, но почему-то не помог.

Я проглотила и хахаля, и то, что он, возможно, действительно не придет. Откуда мне знать, что он вообще меня здесь не бросил? Только не хотелось в это верить. Всей душой не хотелось верить в то, что я ошиблась в этом человеке.

— К чему ты ведешь? — не выдержала я.

— Прорываться с боем, — она подобрала револьвер, покрутила барабан и подала его мне. — Еще три пули. Держи, раз такая меткая.

Я не могла понять, как у меня получилось попасть в цель дважды! Наверное, всему виной нервы, в спокойных обстоятельствах едва ли удалось бы это осуществить.

Тося нашла балясину, которая валялась среди другого хлама, и вооружилась ею как дубиной.

— Пойдем, что стала?

Еще чуть неверной походкой она пошла к дырке в полу, которая вела