Читать книгу - "Танго с огнем - Александр Горбов"

Вой наполнил склад, такой громкий, что его не могли перебить даже взрывы шаровых молний. А вокруг меня взметнулось яркое сияние, раз в секунду меняющее цвет с синего на красный и обратно. Да ёшкин кот! Это что, специально сделали, чтобы в меня попасть проще было?!

К счастью, я успел добежать до выхода. Выскочил наружу, захлопнул двери и подпёр их валяющимся на земле берёзовым поленом. Долго это их не удержит, но хоть чуть-чуть времени я выиграю.

Задача у меня была одна: не выпустить преступников со склада до того, как приедет полиция. Если уйдут, то вряд ли их поймают в ближайшее время. Так что я укрылся за телегой напротив дверей, вытащил револьвер и взял выход из склада под прицел.

Преступники не заставили себя долго ждать. Двери сотряс тяжёлый удар. Один, другой, третий. Полено отскочило, и наружу выскочил «мастеровой».

Бах!

Целился я ему в грудь, но в последний момент дёрнул стволом и попал в ногу. «Мастеровой» заорал дурным голосом и рухнул на землю, схватившись за бедро.

Бах! Бах! Бах!

Горец не остался в долгу и выпалил из-за двери в мою сторону.

Бах!

Я ответил ему, но лишь выбил облако мелкой щепы из толстого дерева.

Между створками мелькнуло перекошенное лицо «студента», и в телегу полетела шаровая молния. По счастью, меня взрывом не задело, и я снова выстрелил, пытаясь не выпустить противников из склада.

Щёлк!

Барабан в моём револьвере провернулся, сухо ударил курок. Но патроны закончились, и оружие превратилось в бесполезный кусок металла.

Горец будто почувствовал это и, не таясь, выскочил наружу. С револьвером в каждой руке он нашёл меня взглядом и открыл стрельбу из обоих стволов.

Телега содрогалась от попаданий тяжёлых пуль. Я метнулся вдоль неё, уходя от бешеного огня.

Бумс!

Один выстрел чуть не достал меня, но разбился о первый щит.

Бах! Бах! Бах!

Мимо.

Бумс!

Лопнул второй щит, задержав ещё одну пулю.

Я рыбкой прыгнул из-за телеги и кувырком ушёл за здоровенную бочку.

– Всем стоять! Опустить оружие и поднять руки!

А вот и кавалерия. Вынеся ворота, во двор ворвались полицейские.

Но впавший в боевой раж Горец не собирался сдаваться. Он развернулся и открыл огонь по новым целям. Вот только это были не обычные увальни-городовые, привыкшие таскать пьяных в околоток и гонять шпану. На мой вызов прибыли матёрые волчары, сначала стреляющие, а уже потом спрашивающие имя-отчество.

Горец успел дважды нажать на курок, а затем его черкеска стала тёмной от крови, и он рухнул на землю как подкошенный. Больше сопротивления никто не оказывал.

«Студент» впал в меланхолию и позволил себя скрутить, а «мастеровой» умолял отвезти его в больницу и смотрел на полицейских как на спасителей.

Красные корочки удостоверения стали мне щитом, не позволив полицейским арестовать меня за компанию с остальными. И я даже слегка покомандовал ими, указывая, что именно надо собрать в качестве улик. Но всё же мне пришлось ехать в участок, чтобы оформить бумаги по незаконным артефактам.

Я не успел заполнить и четверть формуляров, как в участок прибыл Мухин. Ворвался в кабинет, где я корпел над документами, и принялся орать. Да так, что в дверь несколько раз заглядывали полицейские, чтобы узнать причину шума. И тут же исчезали, чтобы не связываться с гневающимся начальником другого ведомства.

– Вы нарушили прямой приказ! Мой приказ! Если вы думаете, что это вам сойдёт с рук, господин Скуратов, то вы ошибаетесь! Я приложу все усилия, чтобы выгнать вас со службы с позором!

Лицо Мухина стало красным, и он всё больше и больше распалялся. Вращал глазами, размахивал руками и даже топал ногой. Честно говоря, мне стало казаться, что его прямо здесь хватит удар.

– Нет, это будет слишком просто! Я отправлю вас в Сибирь! Будете там рассказывать, что действовали в интересах службы!

– Кхм. Не помешаю?

Мухин обернулся и осёкся, увидев на пороге Корша.

– Добрый вечер, Иван Карлович. Вот, видите, что происходит?

– Вижу, – Корш кивнул, – уже доложили. Я забираю у вас это дело в губернское управление.

– Как?! Что?! – Мухин потряс головой.

– Серьёзную банду взяли. Мы её почти год пытались выследить.

Корш подошёл ближе, пожал руку Мухину, а затем мне.

– Благодарю, отличная работа проделана. Не ожидал, Сильвестр Аполлонович, что вы проявите такое рвение.

Мухин, надо отдать ему должное, сориентировался мгновенно:

– Работа такая, Иван Карлович. Стараемся.

– Замечательно. Тогда заканчивайте с бумагами, и я их заберу.

– Сейчас всё доделаем, – Мухин выразительно посмотрел на меня.

Следующие полчаса он стоял у меня над душой, требуя быстрее всё оформить. Больше он на меня голос не повышал и, к его чести, даже несколько раз подсказал, как правильно заполнять документы.

– Всё, идите, Михаил. – Мухин собрал все бумаги, чтобы лично отдать Коршу. – Можете завтра явиться на службу позже, раз так допоздна засиделись.

Я кивнул, попрощался и двинулся к выходу из участка. Спать хотелось неимоверно, а сил не осталось даже на донышке. Извозчика в такое время было не найти, но, на моё счастье, полицейские согласились подбросить меня домой. То ли эдакая межведомственная солидарность, то ли они меня пожалели, послушав, как орал Мухин.

Когда я добрался до своей квартирки, наскоро ополоснулся над тазиком и собирался лечь в постель, неожиданно явился Захребетник.

«Что я пропустил?»

– Мелочи, – хмыкнул я, – погром на складе, стрельбу и ведомственные интриги.

«Подробнее!»

– Завтра, всё завтра. Нечего было уходить перед самым интересным.

«Эй, не спать!»

Но как он меня ни тормошил, я отмахнулся и почти мгновенно вырубился. И последняя мысль была самая что ни на есть приятная: чего-то стою я и без поддержки Захребетника.

Глава 28

Некоторые приятности

Со дня беседы в полицейском участке миновало около двух недель. За это время ничего выдающегося не происходило, разве что Мухин оставил меня в покое и прекратил пихать затычкой во все бочки.

Я продолжал разбирать накопившиеся завалы жалоб и прошений, пил с Мефодием чай, ходил с Саратовцевым обедать и всё более свыкался со своей новой жизнью. Служба в Коллегии мне нравилась. В душе росло и крепло чувство, никогда не испытываемое прежде, – я ощущал себя частью чего-то большого и очень важного.

Мягкотелый юнец Мишка Скуратов, на словах мечтающий гоняться за бабочками, а на деле желающий удрать подальше от занятий в университете и родительских наставлений, отступал всё глубже. Вперёд выдвигался Михаил Дмитриевич, сотрудник Коллегии Государевой Магической Безопасности.

Когда в кабинете Мухина в его отсутствие звонил телефон, отвечал на звонки Мефодий. У меня и Саратовцева не было ни ключа от кабинета, ни высочайшего дозволения на то, чтобы брать трубку.

Телефон за стеной затрезвонил. Мефодий, со вздохом положив на тарелочку бутерброд, вышел. Не было его минут пять. Вернулся Мефодий бегом и первым делом набросился на Саратовцева:

– Потуши папиросу, Костя! Сколько раз я тебя просил, чтобы ты во двор выходил курить!

После этого Мефодий обвёл кабинет взглядом и всплеснул руками:

– Кошмар, до чего у нас не прибрано! Давайте хоть с подоконника бумаги уберём.

Ринулся к подоконнику