Читать книгу - "Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков"

хотел бы остаться, отец Клермон. Если… если примете.

Отец Клермон обернулся к камину. Улыбнулся:

– Очаг в трапезной должен ей понравиться. И братьям такая красота в радость будет. Расскажешь мне, Анже, что было с тобой?

3. Заговорщики

Альнар иль-Виранди помнил, как Лев Ич-Тойвина убеждал владыку его казнить. Не унижать каторгой наследника благородного рода, не уравнивать вельможу с черной костью. Самая позорная смерть – лучше. Помнил и ответ сиятельного: «Много чести для крысы».

Тогда оба они уяснили накрепко: Омерхад Законник не меняет приговоров. И сейчас ехали в Ич-Тойвин лишь для того, чтобы решить судьбу мятежа малой кровью. Самой малой, насколько это возможно – кровью императора.

Почему-то Альнари верил, что господин иль-Маруни и Первый Незаметный поддержат покушение. И даже, если окажется возможным, прикроют убийцу. Начальник императорской стражи скептически качал головой; впрочем, ни его, ни Барти запредельный риск не останавливал.

Все было решено, и только Альни порывался суетиться. Ферхади его понимал: страшно двух братьев сразу на верную смерть провожать. Просто так не примиришься. И все же умствования диартальца раздражали.

– Да не полезет первый министр в заговор, – в который раз обрывал он рассуждения Альнари. – Самое большее – семью мою прикроет, и на том спасибо.

– Полезет, – спорил Альни. – Уже полез, не будь я крысой.

– Он верен.

– Он верен стране, – поправлял Альни. – Короне верен, а не коронованному дураку. Вот увидишь.

– Увидим, – вздыхал Ферхади. Перейдя рубеж, приняв решение, он чувствовал себя дважды предателем. Он нарушил клятву верности владыке и обрек на позор и смерть близких. Господь учит больно… Он видел расправы над семьями мятежников, но ни разу не подумал, насколько это страшно и несправедливо. Нет, единожды подумал – с Лисиль. И теперь ему мерещилась Гила на ее месте, звездочка Гила, которую никто не спасет, потому что второго такого дурня, как он, в Ич-Тойвине просто нет.

Подписанная Омерхадом подорожная пригодилась, маленький отряд беспрепятственно добрался до окрестностей Ич-Тойвина. Иртаджад, вооруженный бляхой императорского курьера, оторвался от них на несколько дней раньше; он должен был передать весточку господину иль-Маруни – и пригласить его в загородное поместье зятя.

– Вот и все, – сказал Ферхади, когда улеглась поднятая сотником пыль. – Пути назад нет.

– Ты ведь ему веришь, – хмыкнул Барти.

Ферхади не стал отвечать. Ну его, таргальца, простых вещей не понимает, ишак безмозглый.

Сотник встретил их в часе пути от святого города, сказал:

– Господин иль-Маруни полагает, что его поместье лучше подходит для важных встреч и серьезных разговоров, чем поместье господина иль-Джамидера. Господин иль-Маруни особо настаивает, чтобы вы появились у него после закрытия городских ворот.

– Понял, – кивнул Ферхади. Взглянул на небо, скомандовал: – Помните, недавно харчевенку проехали? Возвращаемся.

– С ума спятил, – прошипел Альни. – Да в каждой такой харчевенке соглядатаи сидят! Останавливаемся на ближайшем пастбище, осматриваем ноги коням, перегружаем вьюки. До сумерек.

Так и сделали; и к поместью иль-Маруни подъехали точно в назначенное время.

Их ждали. Расторопные мальчишки приняли коней, Иртаджада и его десяток проводили ужинать и отдыхать в казармы. Гостей вместо управителя встретил сам первый министр. Обнял зятя, раскланялся с Альнари и Барти. Сказал:

– Лишних ушей здесь нет. Омовения не предлагаю: вам следует явиться к императору прямо с дороги, рвение нынче ценится выше приличий. Прошу за ужин. У нас впереди ночь, это немало, но и не так уж много.

Поели быстро и молча: обсуждать предстоящее за трапезой никому не хотелось. Господин иль-Маруни провел гостей в кабинет и, на правах хозяина, начал разговор.

– Я буду откровенен… – Первый министр задержал оценивающий взгляд на диартальце, помолчал, собираясь с мыслями. – Дела империи плохи. О мятеже вы знаете лучше меня; что касается войны, она проиграна, хотя владыка никак этого не поймет. Еще один дурацкий приказ – и великая держава окончательно превратится в обломки, в добычу разбойников, мародеров и дикарей. Нам нужен переворот, господа. Маленький бескровный переворот, который предотвратит большую кровавую резню.

Альнари поднял бровь:

– Это только ваше мнение, господин первый министр?

– Разумеется, нет, – спокойно ответил иль-Маруни. – Я, господин иль-Виранди, не отношу себя к числу пустобрехов, говорить, не имея под каждым словом солидного обоснования, не в моих правилах. Ферхади, дорогой мой, чему ты так удивлен?

Лев Ич-Тойвина покосился на диартальца, ответил досадливо:

– Снова он умный, а я дурак. Значит, заговор уже сложился, и вы участвуете.

– Обижаешь, мой дорогой! С тех пор, как умер твой батюшка, я не участвую, а возглавляю. И хочу сказать вам, господа, что вы появились как нельзя кстати.

Альнари встал, отвесил первому министру изысканно-насмешливый поклон:

– Господин иль-Маруни, позвольте выразить вам искреннее восхищение. Как мы могли не появиться после такой… корреспонденции?

– Да, – кивнул министр, – я рассчитывал на вас, господин иль-Виранди. Я помню ваш острый ум и несомненный талант читать между строк. Единственное, чего я боялся – очень, признаться, боялся! – что вы с Ферхади не найдете общего языка. Итак, господа, к делу. Наша цель – убрать Омерхада, не потеряв при этом своих голов. Думаю, с помощью подземельной магии это не так уж невероятно. Что скажете, господа?

– Разрешите сначала вопрос. – Альнари нервно прошелся по кабинету, сел – вернее, заставил себя сесть. – У вас есть план, не предусматривающий гномью помощь?

– Разумеется. Даже два, но… один слишком длительный, что при нынешних событиях неприемлемо, другой же настолько шаткий… рискнуть можно, и я согласен рискнуть, но надежды на успех там слишком ничтожны. Такое годится разве что от отчаяния и безнадежности.

Альнари погрустнел.

– Ясно. Видите ли, господин министр, гномы не могут проникнуть в Ич-Тойвин. Старые заклятия держат их пути. Иначе, – диарталец невесело усмехнулся, – все давно было бы кончено.

– Жаль, – вздохнул министр, – жаль. А как же амулеты? Что-нибудь вроде того, что вы с таким успехом применили в Верле?

– Подземельные помогли нам, насколько в их силах, но… Я, признаться, надеялся, что найдутся другие возможности. Менее рискованные для…

– Да брось ты, Господа нашего ради! – взорвался рыцарь. – Альни, ну сколько можно! Ну что ты меня пасешь, как цацу кисельную! Свет Господень, да что мне, первый раз на смерть идти, я ж рыцарь, в конце концов, а не мальчишка сопливый! Ты меня еще в карман посади! Альни, опомнись! Тебе липовый посол уже не нужен, а победа – нужна!

– Слушай, – выцедил Ферхади, – прекрасный пустоголовый сьер… Ты вроде не в первый раз в империи, так неужели трудно было поинтересоваться нашими обычаями? Причем тут посол, он же брат тебе, дубина ты таргальская! Он умереть за тебя должен, а ты!

– Да ладно тебе, –