Читать книгу - "Гранит надгробий - Дмитрий Игоревич Сорокин"

— Отряд, слушай мою команду, — ко мне присоединилась Мария. — Школяр Огнева и младший аспирант Дубровский проводят в доме обыск, с целью обнаружения и изъятия вещей и документов, могущих представлять интерес для нашей службы. Школяр Курбский, вас прошу вызвать сюда местного пристава. Волонтёр Рукоприкладский осуществляет боевое охранение — так, на всякий случай. Выполнять.

Есугэй посмотрел на меня вопросительно: выполнять чьи-либо приказы, кроме моих, он явно не был настроен. Я утверждающе кивнул.

— Что, погано на душе? — участливо спросила Маша.

— Он даже солонку не передал, — вздохнул я. — Иметь миллионы возможностей — и сделать лишь трогательный сундук со сказками, да и то ущербный…

— Не поняла, какую солонку?

— А, это притча такая. Жил-был некий человек, ну, прожил долгую жизнь, да и умер. И там, на небесах, спрашивает у Бога: «Слушай, а зачем я жил-то, а? В чём был смысл моей жизни?» И Бог ему отвечает: «Помнишь, в семьдесят пятом году ты, весь такой молодой и подающий надежды, ехал на поезде в Орск на практику?» — «Помню». — «И в вагоне-харчевне сидел за одним столиком с потрясающе красивой лаэгрим, да?» — «Да…» — «Она ещё попросила тебя передать ей солонку, и ты передал». — «Помню, помню!» — «Ну, вот, собственно, в этом…».

— Сколько раз смотрю на тебя, столько поражаюсь. То дурак дураком, а то такая мудрость прошибает, что девчонкой себя чувствую.

— А это потому что я и то, и другое одновременно. Я такой же попаданец, как этот несчастный. И было мне в прежней жизни почти семьдесят. А здесь — восемнадцать, и дурь молодецкая голову сносит с плеч постоянно.

— Так вот откуда «богатый жизненный опыт»! А почему ты сейчас мне это рассказал?

— Потому что ты — мой командир.

Сундук со сказками в процессе обыска порывался опять смыться, но Дубровский, чертыхнушись, активировал артефакт со стазисом, и присмиревшее чудо техники было помещено в специальный непроницаемый контейнер, который Макс тащил в рюкзаке. Попрощавшись с деловитыми милиционерами, дружной гурьбой пошли к машине, до которой было версты две.

— Наслаждаемся последними погожими деньками, — прокомментировала Аня. — Уже послезавтра дождь со снегом.

Вместительная штука «Урса»: спереди — я и Дубровский, сзади — обе женщины и Макс, на третьем ряду, поднятом из багажника, с грехом пополам разместился Рукоприкладский. Где ехала снова ставшая невидимкой домовая, того не ведаю.

— Сундук, небось, в Слободу отправим? — спросил я.

— Ты что! Наши научники за такое весь отдел заживо сожрут! — рассмеялась аспирант Дубровская.

— А Светлана Сильвестровна будет заботливо поливать нас соусом, чтобы им жралось повеселее, — согласился Володя.

И напряжение, и печаль понемногу отпускали, с шутками и подначками мы возвращались в Песчаный замок.

— Фёдор, остановись, — вдруг сказала Дубровская севшим голосом, и я послушно выполнил команду. — Ох ты ж… Так. Тихо-тихо, вперед. Направо есть поворот?

— Грунтовка, скоро совсем.

— Нам, кажется, туда, — побледневшая Мария схватилась за виски, обеспокоенный Володя обернулся к жене. — Да. точно туда, и теперь быстро. Я чувствую даже не страх, а безграничный ужас. Отряд, к бою! Похоже, там кого-то приносят в жертву!

* * *

В маленькой комнате отдыха, предусмотрительно запертой изнутри на зачарованный ключ — попытавшегося войти ждёт, для начала, недельная мигрень — Светлана Сильвестровна Серебряная с привычной грустью смотрела на себя в зеркало. На себя — настоящую. Не на иссохшую паучиху — это примитивный морок, не на здоровенную угрюмую бабищу — это маска, приросшая намертво, и одновременно — её персональные вериги. На всё ещё красивую тонкую, хрупкую женщину средних лет с большими печальными глазами. Раз в неделю, не чаще — маску долго снимать и ещё труднее надевать обратно — позволяла она короткие встречи с собой. Встречи мучительные, потому что быть собой нельзя, никак нельзя. Но необходимые — потому что не быть собой тоже нельзя…

А она хороша. Всё ещё хороша и привлекательна. И, наверное, даже могла бы иметь детей. Но не будет. Потому что нельзя передавать предрасположенность ко Тьме, которой княгиня вынужденно, но прилежно служила всю свою жизнь. А дети… Ей весь Замок — дети. Кстати! Где там шляется восьмой отдел?

Нет, она позволила еще пять минут продолжать молчаливый диалог со своим отражением, затем вздохнула, опустилась на диван, закрыла глаза и сделала до автоматизма доведенный долгими годами пасс рукой.

Через двадцать минут, грузная и мрачная, профессор из Тёмных искусств княгиня Серебряная вернулась в кабинет, потянулась к телефону.

— Аспирант Дубровская! Где вас там носит, докладывайте! Что? Что-о-о⁈ У меня под носом⁈ Поняла, иду. Навожусь по звонку. Держитесь, сейчас станет очень грустно. Вам — в первую очередь.

* * *

Фёдор Иоаннович бушевал не на шутку. Единственное, что радовало — капитальный разнос происходил по видеосвязи, а не во время церемониала наложения опалы или, того хуже, в опричных застенках. А так, конечно, веселья никакого не наблюдалось. Но Юрий Григорьевич терпел.

— Да охренели вы там с Фёдором на пару, что ли⁈ — орал царевич. — Три некромантских рода на Руси. Три всего, считать умеешь⁈ Свой вы почти профукали, вдвоём остались. Радзивиллов сперва дракон обезглавил, а дальше уже вы сами рады стараться. Сказать тебе, сколько их осталось после вашей маленькой победоносной войнушки? Сказать⁈ Пятеро!!! Всё, больше нету, кончились Радзивиллы! А вас, Ромодановских, и того — двое, старый, да малый, дураки оба. Одни Чанышевы в полном порядке, сорок два некроманта и куча детворы на подходе, но они на Востоке, аж в Берде* своём засели…

* * *

* Напомним, Берд славится восхитительными пуховыми платками.

— Уффф! Ладно, князь. То, что воровство небывалое пресекли — поклон и благодарность, великое дело сделали. Но так, как об истинной причине никто не знает и знать не должен, в глазах всех остальных это выглядит так, будто вы с Фёдором без затей вырезали на корню своих конкурентов… А Курбские⁈ — снова взвился Фёдор Иоаннович.

Князь пригорюнился. Исторической правды ради, стоило бы напомнить младшему сыну Государя, что и Радзивиллы, и Курбские сами напросились, объявив идиотскую войну, дабы замести следы предполагаемых убийств Фёдора и Серебряной. К слову, сильнее всего поголовье некромантов с запада уменьшила именно она, когда гвоздила своими чёрными штучками по взявшим ее клан в осаду войскам. Но нет, не тот случай, сейчас лучше