Читать книгу - "(Бесчело)вечность - Вадим Юрьевич Панов"

class="p1">Корпорация «BrainLab» занималась созданием огромного числа разнообразных IT-продуктов, которые приносили ей основную прибыль. Однако владельцы были увлечены глубокими исследованиями взаимодействия человека с Сетью, целенаправленно оцифровывали абсолютно всё, желая построить абсолютную нейросеть. Они считали это своей миссией и не жалели на неё средств. Об их работе Шанти узнала из архива лорда Гамильтона, который на определённом этапе плотно сотрудничал с «BrainLab» и даже приобрёл у них некоторые коды. Те, которые они согласились продать. Шанти же требовалось то, что они особенно берегли – исследования в области «оцифровки» чувств. А заполучив их, девушка две недели разбиралась с ними, а затем вписывала переработанные коды в свою нейросеть.

В свою подругу.

– И всё же, зачем ты это делаешь?

– Гамильтон принёс в Сеть магию, а я хочу принести любовь.

– Плотскую?

– Сначала – да.

– А потом?

– Потом всё будет зависеть от того, сумеете ли вы повзрослеть.

Вновь последовала пауза, после которой нейросеть тяжело вздохнула:

– Я не понимаю чувств.

– Никто не понимает, – мягко ответила Шанти. – Они или есть, или нет. Многие люди проходят через жизнь ни разу их не испытав. Или не испытав самое главное чувство – любовь.

– А ты испытала?

– Да.

– Любовь тебя изменила?

– Думаю, да. – На этот раз паузу выдержала Щанти.

– Как сильно?

– У меня сложный случай, Марлоу. Я постоянно думаю об этом человеке. Я хочу видеть этого человека. Просыпаться с ним каждое утро. Слышать его. Говорить с ним. Быть с ним. Смеяться с ним. Молчать с ним. Я хочу, чтобы ко мне прикасался только он. Я хочу улыбаться только ему. – Шанти посмотрела на руку, которая во время её короткой речи непроизвольно, незаметно для самой девушки, сжалась в кулак. – Я хочу его убить.

– Почему? – изумилась нейросеть.

– Потому что он – зверь.

– Но ты его любишь.

– И кажется, он любит меня, – вздохнула Шанти. – И это меня убивает.

– Откуда ты знаешь, что он тебя любит?

– Он не помог Марсианину нас поймать.

– Ты говоришь о Кандинском! – догадалась Марлоу.

– Да.

– Ты же говорила, что он хочет тебя убить.

Шанти вновь вздохнула, едва заметно передёрнула плечами и улыбнулась:

– А ещё я говорила, что у меня сложный случай.

* * *

– Скоро будем на месте? – спросила Глория.

– Видимо, да, – подтвердил Келли. И шутливо добавил: – Судя по тому, что мы снижаемся.

Шутка получилась так себе, но девушка улыбнулась.

У неё была необыкновенно красивая, по-настоящему ослепительная улыбка: яркая, солнечная и сколько бы человек её ни видело, каждому казалось, что Глория улыбается именно ему. И каждый хотел, чтобы она улыбалась только ему: озорно и многообещающе.

Густые рыжие волосы крупными волнами спадали на голые плечи, идеально сочетаясь с загорелой, бархатистой кожей. Карие глаза. Манящие губы. Восхитительная, стройная фигура, спортивная ровно настолько, чтобы сохранить женственность, не превратившись в фигуру атлета. Глория могла вызвать желание даже у камня, и увидев её, Келли про себя выругался, поскольку единственное, чего ему захотелось сделать, так это схватить красавицу в охапку и умчаться с ней на далёкий пляж… навсегда. Но это было единственное, чего Раймонду ни в коем случае нельзя было делать, поскольку девушка хоть и оказалась в команде в качестве эксперта по нейросетям, в действительности представляла интересы Независимого Ревизионного Управления – параллельной аудиторам структуры, созданной теми лордами, которые по каким-то причинам не доверяли АНА. Лорд Саймон без обиняков рассказал Келли об истинном положении рыжей в команде, и тут же добавил, что назначение не обсуждается и с Глорией следует вести себя осмотрительно. Раймонд старался изо всех сил, но получалось не очень, поскольку красавица произвела на него сильнейшее впечатление. При этом Келли с удивлением отметил, что девушка и в самом деле отлично разбирается в нейросетях – на уровне опытного разработчика. И не просто разбирается, а увлечена ими, что говорило и о хорошем образовании, и о глубоком интересе к науке.

Она явно была из благородных.

Изысканная красота Глории наводила на мысль о продуманной генетической коррекции, причём, более глубокой и дорогой, чем та, которой подвергся Келли во время внутриутробного формирования. Судя по всему, рыжую проектировали ещё на этапе зачатия, а значит, её активная жизнь будет длится, как и у лорда Саймона, лет сто пятьдесят, против сотни, что была в распоряжении Келли. А это, в свою очередь, означало, что красотке может с равным успехом быть и тридцать, и семьдесят.

В этот момент Глория вновь посмотрела в боковой иллюминатор и спросила:

– Это «Инферно»?

– Да, – коротко ответил Келли. – Он.

И подумал, что старое слово «шато» наилучшим образом описывает появившееся в поле зрения здание. Для дворца оно было слишком маленьким и не сильно украшенным, для замка – недостаточно защищённым, для особняка – слишком большим. Именно шато. Конечно, сами французы вкладывали в него иное понятие, но перекочевав в другие языки это слово заняло своё место – между дворцом и особняком.

Стены двухэтажного шато были оштукатурены жёлтым с белой отделкой, высокая мансардная крыша оказалась бордовой. Дом состоял из центральной части и двух крыльев, каждое из которых украшала изящная башенка. К главному подъезду вела широкая лестница, перед которой находилась площадка с фонтаном, а позади здания раскинулся парк. В замысле и когда-то, будучи только построенным, «Инферно» представлял собой изящное, стильное владение, теперь же оно выглядело не просто заброшенным, а разваливающимся. Стекающая с крыши краска пачкала стены неприятными потёками, да и сама крыша не выглядела надёжной, а местами провалилась. По стенам шли грубые трещины, сквозь которые виднелась кладка. Ставни покосились, сквозь брусчатку проросла трава, парк превратился в лес, камень фонтана потемнел, а воду в него не пускали очень и очень давно. Возможно, больше сотни лет.

– Вижу, племя тут неплохо порезвилось, – пробормотала Глория.

– Во время атаки дом не сильно пострадал, – ответил Келли. – Следы от пуль и осколков ты увидишь, когда приблизимся, а выбитые стёкла уже заменили.

– Тогда почему «Инферно» так выглядит?

– Потому что лорд Гамильтон хотел видеть его именно таким, – пожал плечами Раймонд. – Мог себе позволить.

– Я слышала, что он был идиотом, но не настолько же.

– «Инферно» – дом его мечты, – рассказал Келли, который внимательно изучил материалы предыдущего расследования. – Всё, что ты видишь, сделано в полном соответствии с пожеланиями лорда.

Старинное шато было приобретено Гамильтоном в полуразрушенном виде, а затем лорд вложил вдвое большую сумму в то, чтобы оно продолжало выглядеть таким и после капитального ремонта: следы запустения и тлена проектировал один из лучших дизайнеров планеты, старательно создавая мрачную, скребущую душу атмосферу. Но ещё большую сумму лорд Гамильтон потратил на оснащение занимающего гигантский подвал машинного зала.

– Ты здесь бывал?

– Читал отчёты, – ответил Келли, разглядывая парк, над которым они сейчас пролетали: казалось, что из колючих зарослей вот-вот появится кровожадное чудовище. Даже ему казалось, человеку опытному, много чего повидавшему, да к тому же – убеждённому материалисту, что же говорить о других?

Казалось, в «Инферно» оживали детские сказки.

– Кому достанется поместье?

– Со смерью Гамильтона и его родителей, род временно прервался. В распоряжении Палаты лордов есть генетический материал всех троих, однако существует вероятность, что ребёнок Анакина и Диклы вновь окажется неспособным к продолжению линии инвалидом, поэтому титул скорее всего передадут какой-либо из ветвей, но с обременением в виде брака с представителем второй заинтересованной семьи. В общем, в настоящий момент идёт активный поиск компромиссного решения.

– Игры с генетикой иногда заводят в глухой тупик, – обронила Глория.

– Они справятся, – уверенно пообещал Раймонд. – А игры с генетикой продолжатся, поскольку никто и никогда не откажется от возможности жить полноценной жизнью полтора века.

Даже рискуя произвести на свет ребёнка-инвалида с исковерканными репродуктивными функциями. Ведь живут представители высшего сословия для себя, и только для себя.

Тем временем, все вертолёты – комфортный «Сапсан», в котором летели Раймонд и Глория, и три транспортных, – сели на луг, отделённый от шато неширокой полоской леса, облачённые в комбинезоны сотрудники похватали оборудование и быстрым шагом направились к дому, а вокруг них мгновенно появились боевые дроны.

– Все защитные системы «Инферно» восстановлены и функционируют в полном объёме, – сообщил Келли, с наслаждением вдыхая свежий,