Читать книгу - "Первый новой ветви - Юджин Никитин"

ситуацию. Его психологическая защита такими темпами может рухнуть раньше, чем прессинг кончится. И именно в момент, когда Алексей ошеломлённый полученной двойкой возвращался на своё место, стало уже кристально ясно что с давлением от Белых придётся решать намного раньше, чем он планировал.

Гимнастика и последующий за ней обед, ничего кардинального и разрушительного, к величайшему удовольствию не принесли. Позволяя его настроению хоть немного выровняться из той глубокой ямы куда, оно рухнуло после неожиданного фиаско на истории. Самое забавное что Алексей для себя уяснил, это то что он остался совершенно равнодушен к смешкам некоторых одноклассников, да и по факту к самой оценке тоже. Вопрос лично для него был лишь в том, именно за какой предмет она была. Уязвленная гордость сработала каким-то неожиданным образом, зацикливаясь на этом единственном факте.

С полученным вчера толстым томом, зажатым локтем к своему боку, он снова оказался на уже плановом уроке терпения и изучения административных трудов. По крайней мере такая легенда была для окружающих. И Алексею приходилось сдерживать постоянно наползающую на лицо улыбку предвкушения, от предстоящего часового занятия. Ибо учёба основам магии и практика, это было сейчас одно из самых важных для него занятий. Под внимательным взглядом сидящего за столом в своей кабине Чанкина, он вошёл, закрывая за собой дверь без стука, спокойно и уверенно. Отсекая насмешливые взгляды что преследовали его весь путь сюда.

— Добрый день Арсений Сергеевич — после вчерашнего их разговора, в тоне Алексея уже не было и тени неприязни, что раньше он испытывал к Чанкину, а посему его тон, хоть и не был тёплым, но был спокойным и уважительным.

— Добрый, добрый Алексей Николаевич, располагайтесь — Чанкин снисходительно указал на второй стол кабинета с приставленным к нему стулом, всё ещё погруженный в бумаги, которыми занимался — Пока подготовьте учебник и тетрадь с записями, что должны были сделать. — учитель поднял взгляд от бумаг на Алексея — Вы же переписали то что необходимо?

— Конечно, как я мог не приобщиться к столь важной теме как подготовка инспекции по пожарной безопасности в школах — не удержался Алексей от лёгкого сарказма.

— Вот и славно. Никогда не знаешь, что может пригодится в жизни — совершенно серьёзным тоном отметил Чанкин и продолжил свою, наверное, такую же важную работу, как и указ от 1850 года.

Две минуты понадобилось Алексею, чтобы подготовить своё место так, чтобы если кто-то неожиданно придёт, единственное впечатление у этого визитёра будет что Белодревов изо всех сил страдает за переписыванием галиматьи и самое главное нудно страдает. Ещё три минуты после, он просто ждал пока учитель завершит свои рутинные дела и снова обратится к нему. Наконец это время настало, и в груди Алексея разрослось радостное предвкушение от ожидаемого урока.

— Ну что. Давайте сначала проверим самое отработанное ваше направление. — Чанкин встал со своего места, и сделав широкий шаг оказался напротив неофита с горящими глазами. — Встаньте напротив меня. И давайте господин Белодревов уберём с вашего лица такое радостное проявление чувств. Боюсь если кто-то придёт поползут слухи что работа писца это ваше самое большое желание в жизни.

— Я постараюсь Арсений Сергеевич — проговорил Алексей, стараясь подавить в себе радостное волнение.

— Так, вставайте напротив меня. Вот правильно. Я сейчас нанесу вам порез на руке, небольшой конечно. А вы мне продемонстрируете свои целительские навыки. Готовы?

— Да. — Алексей вытянул руку вперед, предусмотрительно решив, что если и проводить эксперимент, то лучше над левой. Мало ли что может пойти не так, а требования безопасности никто не отменял. И как ему показалось учитель это тоже заметил. По крайней мере его секундная замешка отразилась на лице Чанкина неким подобием ироничной улыбки, приподнявшей уголки губ.

— Начинаем. — лёгкое, почти неразличимое марево над его направленной в сторону Алексея рукой, и тонкий полупрозрачный воздушный серп медленно и величественно поплыл к руке, осуждённой сегодня на жертву ради эксперимента.

Немного выше кисти Алексея, серп лишь самым краем зацепил подставленную руку и развеялся. Оставив тонкий и неглубокий порез, с которого начала в тот же миг сочиться кровь по всей пятисантиметровой длине. Что интересное для себя отметил подопытный, так это то что разрез был сделан так изящно и тонко, что и боли по факту он не почувствовал, как ожидал до этого.

— Лечитесь уже, хватит мечтать — нетерпеливые слова учителя, вырвали Алексея из созерцания разреза, вернув к уроку.

С уже привычной и наработанной лёгкостью он потянулся к источнику и даже без малейшего движения рук, направил сгусток нитей на место пореза. И завороженно смотрел как края начали подсвечиваться нежным зеленоватым свечением, на глазах схлопывая пусть и немного, но разошедшиеся края раны. Действо продолжалось несколько минут, и вот на руке остался лишь тонкий и почти незаметный белый шрам. Если не знать куда смотреть, то такой можно и вообще не заметить.

— Ну что же, совершенно неплохо. — в голосе Чанкина было одобрение — Уверенный уровень Адепта, хороший контроль, и чёткое умение применять целебную магию. Это очень полезный дар Алексей Николаевич, цените это, и развивайте постоянно. Уж что и точно помогает в жизни, так это точно. Вы знаете, мне кажется, что вам стоит попрактиковаться потихоньку со слабыми отравлениями организма. Начать с малого, и очень-очень аккуратно нарабатывать. Ощущение что вы в целительской магии близки к рангу Воина.

— Травить себя и лечить? — решил всё-таки уточнить Алексей, чтобы вдруг не понять неправильно.

— Именно. Но, не на наших занятиях. Это вы сможете совершенно спокойно делать и у себя в общежитии. — Неожиданно Чанкин широко улыбнулся — Да и если вдруг отравление пойдёт не совсем так как вы планировали, там вы не оконфузитесь прилюдно.

Живо и красочно представив себе в голове такие тренировки, Алексей осознал к каким последствиям это может привести и с укором посмотрел на отрыто забавляющегося учителя.

— Зря вы так Алексей Николаевич. Какие только конфузы не случаются в школе. За свои двенадцать лет преподавания здесь чего я только не видел — покачал головой Чанкин. — А некоторые хотел бы развидеть навсегда — он завершил свою проникновенную речь, тяжело вздохнув. И тяжело было сейчас понять, наигранный это вздох или реальный, вызванный неприятными воспоминаниями.

— Арсений Сергеевич. Позволите вопрос? — решил утолить своё возникшее любопытство Алексей.

— И что за вопрос? — учитель с интересом замер в ожидании. В таком, когда определяется есть ли признаки мозга у ученика, или он так же туп как большинство.

— Когда вы кастовали своё плетение у вас от