Читать книгу - "Девять жизней Je ne vu - Квинтус Номен"

селекции» забрал, скоро сдохла — но она успела два раза опороситься (а я для «создания породы» использовал того же кабана, от которого свинка сама произошла) — и теперь пятнистых свиней с двенадцатью сосками было довольно много. И на соски всем было плевать, народ радовался тому, что пятнистые ежегодно приносили минимум по десять поросят, а некоторые свиньи умудрялись и дважды за год опороситься. Да, размерами они пока никого поразить не могли — но их было много. А то, что эти свинки самостоятельно паслись плохо, народ уже не очень беспокоило: люди заметили, что «на домашнем прокорме» свиньи растут быстрее, а выстроить для животины свинарники теперь особого труда не составляло. Да и чистить эти свинарники… ну да, пованивало, однако то, что мяса получалось таким образом заметно больше, людей с ароматами примиряло: не забыли еще люди, как они иной раз с голоду помирали.

А еще в процессе «переселения» удалось и несколько племен, которые вдоль Оки и Клязьмы обосновались, «привлечь на сторону света». И теперь у нас по довольно точным подсчетам (я специально несколько подросших детей на такую работу поставил) народу жило уже чуть больше семи тысяч человек. Это если с детьми, конечно, считать — но дети-то скоро вырастут!

В Карачарово на закладку города я на корабле отправился, вместе с Тимкой и Таффи. И кошка была, как мне показалось, этим не особо довольна — но оставаться без меня в Пирогово она все же не захотела. А причину я понял уже на обратном пути: Таффи в очередной раз принесла четырех котят, прямо на корабле принесла. И это меня, откровенно говоря, удивило куда как больше, чем все прочие «открытия» этой жизни: зверям-то уже больше двадцати лет стукнуло! Но вроде и Таффи, и ее котята, да и Тимка себя чувствовали довольно неплохо, что меня сильно радовало: все же эти зверики давно для меня стали самыми близкими существами. Ну, «из ныне живущих», да и я, очевидно, доя низ стал уже «совершенно своим», по крайней мере Таффи мне с самого начала не мешала за котятами ухаживать, и даже разрешила мне корзину с котятами с корабля домой перенести.

Я был уверен, что это будут последние ее котята, но… наверняка «эти» что-то очень непростое котикам «прочувствовали». А вот с родившимися уже здесь зверями все же картина была несколько более печальной: когда мы пришли домой, Агуша со слезами на глазах сказала мне, что Мурзик ушел за радугу, а ведь «моей шапке» и было-то чуть больше двенадцати лет… Но вечером, когда я лег спать, Тимка пришел ко мне, лег рядом и, положив мне лапу на лицо, стал громко мурлыкать, стараясь меня успокоить: мы-то здесь, мы все еще вместе, и мы всегда друг другу поможем жить в радости и счастье. А затем и Таффи подошла, и принесла мне своих котят: да, друг, в жизни бывают потери — но жизнь-то продолжается! В наших детях и внуках…только ты один тут ходишь, как дурак, один…

И я в этот день уснул действительно спокойно, и даже сны мне снились какие-то приятные. Но все же «совет рыжей кошки» решил проигнорировать: я вспомнил свою прежнюю жизнь… прежние жизни, и решил, что вот такого счастья мне точно не надо. Не надо оставлять позади во мраке прошлого тех, кого я любил… А вот с котиками моими мне и без этого хорошо!

Жизнь шестая: за Радужным Мостом

Я опустил сумки на пол, скинул рюкзачок, снова достал лоток, насыпал в него пеллеты. Затем насыпал в миску корма и выпустил котят из переноски. Но они, все же сходив сначала в лоток, не бросились тут же подкрепляться, а оба забрались ко мне на плечи и начали вылизывать мне лицо.

— Ну, что я на этот раз я сделал не так?

— Ты все сделал правильно, это мы ошиблись, — впервые за все время «эти» сразу ответили на мой вопрос. — Мы не ошиблись. Нет, ошиблись. Нет, не ошиблись, а просто поспешили. И из-за этого ошиблись. Мы котиков просто замедлили. Да, в три раза замедлили. И они прожили очень счастливую жизнь. Да счастливую, потому что им было очень хорошо с тобой. И долгую. Да, долгую, но ты не знал, какую. И поэтому тебя с ними рядом не было. Но мы их сейчас почувствовали ровно до того момента, когда ты уехал. Да, мы не хотим, чтобы котикам снова стало так грустно. Не хотим, да.

— Но я что-то не припоминаю…

— Мы тебя почувствуем немного позже. Потому что тебе тоже было очень грустно, а сейчас кроме тебя никто так хорошо за котиками ухаживать не сможет. И мы не хотим, чтобы ты быстро умер с тоски потому что тогда будет некому ухаживать за котиками. Мы позже решим, сколько информации тебе почувствовать.

— Я бы предпочел вообще все о прошлом помнить. Чтобы хотя бы не повторять прошлых ошибок.

— Ты будешь помнить. Да, будешь, но не будешь сильно переживать о вспомненном. Да, не будешь. Будешь хорошо ухаживать за котиками. Ты очень хорошо за ними ухаживаешь потому что ты их очень любишь. И они тебя любят. Да, и им грустно, когда ты уходишь. Поэтому старайся котиков больше не оставлять. Да, а они будут тебя сопровождать если тебе нужно будет куда-то уйти. Но надолго все равно не уходи, там для котиков будет достаточно места. И для тебя тоже.

— Там — это где?

— Мы вернем тебя на то же место, но ты можешь выбрать и более подходящее. Да, можешь выбрать, но недалеко. Не очень далеко.

— А… а когда?

— Скоро, мы еще немного почувствуем котиков. Не скоро. Скоро, через неделю. Или через две. Да, не позже, чем через две недели.

— Я про другое хотел спросить: в когда я попаду?

— Вдвое ближе. Да, опять вдвое ближе. Это будет примерно семисотый год. Примерно семьсот пятидесятый. Примерно семисотый. Между семисотым и семьсот пятидесятым, мы пока еще только прицеливаемся. Мы уже прицелились. Да, но не знаем, куда точно. Мы тебе скажем, когда нужно будет туда идти. Да, скажем, а пока просто отдыхай. Отдыхай и ухаживай за котиками. Да, хорошо ухаживай. И хорошо отдыхай, чтобы тебя почувствовать правильно, ты должен отдохнуть. Да, и выбрать, что ты возьмешь с собой.

— А что я смогу взять?

— Мы можем