Читать книгу - "Наследник. Часть 2 - Кирилл Сергеевич Довыдовский"

богато на неожиданности, — раздался голос снова. — То, что все ищут, но к чему боятся притронуться, само попало мне в руки.

Одновременно со словами щупальца чужого естества все глубже и глубже проникали мне в разум. Сначала просматривая кратковременную память, случайные эмоции, постепенно пробираясь к тому, что уж точно не предназначалось для чужих глаз и ушей…

Мои собственные мысли при этом оставались вялыми, тягучими.

Я подумал о том, чтобы применить какую-то способность. Возможно, тот самый Возврат, но в том состоянии, в котором я был, это оказалось практически невозможно. Словно держать нож онемевшей рукой.

— Найти — не значит, получить…

Слова дались тяжело. Язык шевелился едва-едва. Но даже такая фраза была победой. Я еще мог сопротивляться.

И, кажется, это вызвало удивление.

Сквозь круги перед глазами и еще какую-то темную пелену я увидел бледное заостренное лицо.

— Ты можешь говорить? — спросил Теобальд Туманов (6).

С холодом в его голосе смешался живой интерес естествоиспытателя.

— Да… — выдохнул я тяжело.

— Удивительно, — протянул он в ответ. — При том, что я сразу парализовал речевые центры… И правда, редкий экспонат…

— Что…

— Что?

— Что тебе…

— Что мне нужно?

— Да…

— Чтобы ты помог с Порти, — проговорил Туманов. — Уверен, я смогу надавить на нужные точки…

— Нет…

— Думаешь не смогу?

— Никто не станет слушать… Все увидят…

— Об этом не беспокойся, — отозвался аристократ. — Нас никто не видит. Пелена потемнела, кажется, директор намекает, что пора покинуть Зал…

Он издал едва слышный смешок.

Явно выражая свое отношение к школьным разборкам.

— Не это… — выдохнул я. — Ты ищешь не это…

Я самого начала чувствовал это внутри.

Туманов не пытался найти способ управлять мной. Да и какие-то последние воспоминания, касающиеся Аркума, похоже, мало его волновали. Нет, он настойчиво пробирался куда-то вглубь памяти. Не останавливаясь и практически не оглядываясь.

Будто хотел увидеть или понять что-то, о чем, возможно, и я сам не помнил…

— Не это? — отозвался он. — Не скажу, что мне с самого начала заинтересовало то, что тут происходит. Какие-то возможности это открывает…

Он смолк и поднес руку к моему глазу, подняв наверх веко.

— Но главное, конечно, это встреча с тобой, мой звездный друг… Мне очень хотелось бы узнать… Узнать секрет, что прячется где-то глубоко внутри твоей головы… Я уверен, что он должен быть там… Отпрыск рода Предателей Империи… Тот, кому высочайше было запрещено наносить какой-либо вред… Идеальный тайник, чтобы спрятать что-то настолько ценное…

Снова замолчав, он взялся обоими ладонями за мою голову. Кожа Туманова при этом оказалась неестественно холодной. Будто он сам состоял не из плоти и крови, а из каких-то не совсем живых тканей и жидкостей…

— Не боишься?.. — выдохнул я.

— Кого? — усмехнулся тот в ответ. — Императора? В этом и моя удача. Никто не знает, что ты здесь. Не император, не мой отец… Все думают, что ты просто бездарный мальчик, который любит играть в игрушки… Этим я и воспользуюсь…

Он сдавил мои виски.

И если до этого никакой боли я не чувствовал, то тут она пришла. И пришла резко.

Видимо, отчаявшись добраться до того, что ему нужно, каким-то «простым» способом, он стал действовать более грубо.

Одного мига хватило, чтобы он проломил сразу несколько барьеров, которые я успел выстроить до этого в своем разуме.

За счет этого провалился еще ниже…

— Нет смысла сопротивляться, — прошептал Туманов до этого. — Ты ничуть не усложняешь мне путь, только делаешь хуже себе…

Последний щит, который я представил как нечто неуязвимое и непробиваемое держался дольше, чем предыдущие.

Явно решив, что именно там прячется самое важное, Туманов многократно усилил нажим. И в итоге, преодолел и этот барьер.

За которым его ждал…

Старик.

Перед моим внутренним взором предстала пугающе реалистичная картина.

Червь, вся поверхность которого состоит из одних только ртов. И языки щупальца, что тянутся изнутри каждой пасти.

Оказавшись, наконец, в чертогах моего разума, он жадно принюхался, шевеля черными склизкими языками…

И вдруг замер, подняв «взгляд» на… колосса.

Сильно сомневаюсь, что Туманов вообще понял, что увидел. Но я, по крайней мере, был рад, что мой план сработал.

Поняв, что Возврат задействовать не получится, я понадеялся на единственное, что у меня оставалось в этой ситуации.

На Волю.

При этом я отдавал себе отчет, что перебороть Туманова в прямом противостоянии может и не получится. Слишком уж выгодная у него была позиция.

Тогда я стал возводить в разуме барьеры, делая вид, что прячу что-то важное. Незаметно и очень аккуратно направляя Туманова…

…к Старику.

Да, он очень не хотел, чтобы его обнаружили.

Потому и забрался в этот раз необычно глубоко даже для себя.

Но тут уж простите. Другого способа разобраться с Тумановым я с ходу не придумал. Потом Старик мне, конечно, наверняка выскажет.

Пока что же все получилось едва ли не идеально.

На фоне великана, которым предстал в моем сознании Старик, извивающийся жадный монстр Туманова показался не более чем жалкой гусеницей.

Старику стоило лишь повернуть голову, и тут же добрая треть чудовищного иллюзорного тела Туманова оказалась испепелена.

Визжа и теряя щупальца, он тут же отдернулся обратно.

И в считанные мгновения разорвал нашу связь.

Только тогда туман из головы, наконец, улетучился, а пелена с глаз спала. И я смог нормально оглядеться.

И увидел… Туманова.

Да, все еще его.

Но теперь не только лицо, а все тело. Из которого ко мне тянулось несколько темных отростков, связывая меня. А откуда-то из спины росло что-то вроде капюшона, который закрывал нас обоих от всех остальных в Большом Зале.

Я сразу поморщился, чувствуя боль в тех местах, где щупальца пробили мне кожу.

Туманов (6) при этом был будто парализован. Зрачки закатились. Сковывающие меня щупальца не двигались…

— Попробуй на вкус это, — процедил я сквозь боль.

А потом собрал всю эту боль в кулак. И сформировал из нее чистую Волю.

И уже ею наполнил Разрез, который направил прямиком в него.

В этот момент мне было плевать на правила и остальное. Владела мной только чистая искренняя ярость.

Удар, надо сказать, удался.

В руке у меня не было клинка, так что самого меня тоже задело.

Но Туманову досталось куда сильнее.

Все до одного щупальца, что тянулись от него, просто лопнули. Капюшон и вовсе взорвался, разлетевшись на мелкие ошметки.

Самому Туманову вскрыло туловище сразу в десятке место. А с левой щеки содрало кожу и плоть, бросив на барьер, ведущий из Большого Зала…

— Кхашс-с-с-с-с!!! — раздавшееся из его глотки шипение едва ли не оглушило.

Разрез нанес ему повреждения,