Читать книгу - "Восхождение Плотника. Том 4 - Антон Панарин"

кровь гоняла по венам, а жива пульсировала в узлах, подстраиваясь под ритм сердцебиения. Так я и провалялся около получаса, а после выскочил из парилки и занырнул в купель. Ледяная вода обожгла кожу, но это было чертовски приятно.

Выбравшись из купели я ещё раз зашел в парилку, а когда тело напиталось жаром, вышел во двор и сел на лавку. Прямо на морозе, и начал дышать.

Вдох на четыре счёта, задержка на четыре, выдох на четыре, снова задержка на четыре. Квадратное дыхание, техника, которую практиковали йоги в моём прошлом мире, а я подхватил её ещё в девяностые, когда после рабочих смен не мог уснуть от перенапряжения. Дыхание успокаивало разбушевавшуюся живу в каналах, которая после контрастных процедур металась по телу не находя себе места.

С каждым циклом потоки живы выравнивались, узлы переставали пульсировать рваным ритмом и входили в спокойный стабильный режим. Я сидел на морозе в одних портках, а пар поднимался от разгорячённого тела.

Минут через двадцать ноги начали околевать. Ступни онемели до полной потери чувствительности, я посмотрел в правый верхний угол и увидел, что жива просела почти до нуля. Банально израсходовал весь запас на обогрев тела в ледяной воде и контрастные процедуры. Из двух тысяч единиц осталось около тридцати.

Я заглянул в парилку на десять минут, а после обмотался полотенцем и побрёл к дому, чувствуя себя выжатым до последней капли. Странно, вот вроде устал, мышцы разбухли от плавания и банных процедур, но усталость эта была до ужаса приятной. Как после тяжёлого рабочего дня, когда всё болит, но ты знаешь что сделал больше, чем от тебя ожидали.

Не успел я войти в дом, как наткнулся на Пелагею. Ведьма стояла у печки со скрещёнными на груди руками и окинула меня взглядом.

— Идиот, — констатировала она ровным тоном, в котором, впрочем, не было ни злости, ни удивления, а лишь привычная усталость от человеческой глупости. — Угробишь себя, если будешь переусердствовать.

— Ага, спасибо за заботу, — кивнул я, присаживаясь на лавку. — Учту на будущее.

— У покойников нет будущего. — фыркнула Пелагея и пошла на второй этаж.

Что ж. Резонное замечание. Если бы я не собрался, то мог бы и не выбраться из Щуры. Тогда бы обо мне через тысячу лет спел Безруков «Ты неси меня река-а-а!» правда в родные места меня бы точно не донесло. Далековато я жил в двадцать первом веке.

Оставшись наедине с самим собой, я посмотрел в правый верхний угол и заметил новое сообщение:

Базовая закалка тела = 1%

Начало положено. Осталось утонуть ещё девяносто девять раз и я смогу улучшить чёртову энергетическую систему. Потянувшись я залез на печку готовясь уснуть сном праведников, но услышал топот ног. Это была Пелагея. Снова. Она спустилась по лестнице и остановилась рядом в метре от печки уперев руки в бока.

— Значит так, закалка, дыхание и баня это дело хорошее конечно. Вот только ты всё равно не сможешь продвинуться на новый уровень.

— Это как так? — Спросил я свесив ноги с печи.

— Да вот так. Даже после того как пройдёт закалка тела, ты не сможешь сформировать новый узел, пока не сходишь к алтарному камню в роще.

— А, понятно. Сяду на камень, помедитирую денёк и путь откроется. Верно? — Улыбнулся я собираясь снова лечь на печь.

— Ишь ты умник какой. Решил что всё понял об этой жизни? — Фыркнула Пелагея. — Твоим способом тоже можно стать сильнее, но придётся лет двадцать медитировать. Однако есть и более быстрый метод. — Она сделала многозначительную паузу привлекая моё внимание.

— Слушаю. — С интересом произнёс я наклонившись в её сторону.

— Весной, когда дубы в роще проснутся и пустят сок, тебе нужно взять сок из белого дуба. Вот только ковырнуть дубок втихаря и нацедить сока не выйдет. Придётся с Лешим договариваться или силой меряться, тут уже как пойдёт.

— А если я сока из подаренного дубка нацежу?

— Дубина ты! Я же говорю из дуба, а не из дубка. Чуешь разницу?

— Не знал что ты филолог по образованию. — Усмехнулся я.

— Чушь опять несёшь какую-то. Прям как Злата когда я её подобрала. — Буркнула ведьма и продолжила. — Когда добудешь сок, смешаешь его с серой и чагой, собранной на закате. Именно на закате, потому что чага набирает силу когда солнце садится и гриб начинает тянуть живу из ствола. Из этих трёх составных сваришь эликсир и выпьешь залпом.

— А потом?

— А потом лежи и страдай, пока не отпустит. Хе-хе. — Зло посмеялась Пелагея и развернулась в сторону лестницы. — Эликсир перестроит твоё тело на уровне костей и крови, расширит каналы и увеличивает плотность тканей так, что они смогут удерживать в разы больше живы.

— А если я нацежу трёхлитровый кувшин сока и выпью сотню таких эликсиров, то…

— То сдохнешь как собака жадная, в агонии. — Закончила она за меня фразу.

— Так себе перспектива. — Улыбнулся я.

— А ты как хотел? Эликсир это ключ, и с его помощью все замки не открыть. Он откроет только первый, а впереди таких замков бесчисленное множество. Вот только дальше тебе придётся самому кумекать как, что и куда. Я хоть и путник, но далеко продвинуться не смогла. Да оно мне и не надо, если честно. Смерть немного отодвинула и на том спасибо.

— Это в каком смысле? — Нахмурился я.

— В том о каком ты подумал. Посмотри на меня и на Древомира. Мы считай ровесники, вот только я себя в десятки раз лучше чувствую. Да и проживу на порядок дольше. — Пелагея улыбнулась и пошла вверх по лестнице. — Спи окаянный. Завтра будет длинный день.

— Ага, и тебе спокойной ночи. — Пробубнил я, завалился на печку и до самого утра не мог уснуть, от мыслей роящихся в голове.

Глава 20

Утро началось с грохота. Кто-то ломился в мою избу.

— Ярый! Угомони этого торопыгу, пока я не спустилась! — Послышался крик Пелагеи.

— Да, да. Уже иду. — Зевнул я, натягивая сапоги.

Открыв дверь я увидел Сашку. Одноглазый стражник уже вернулся из своего турне по деревням и был не на шутку напуган. Он тяжело дышал, а повязка на лице сбилась набок, обнажив уродливый рубец на