Читать книгу - "Командор - Никита Киров"

бардак со связью и шпионами, и это не наш умысел, что так вышло. Но прятать голову в песок я не собираюсь, у нас так не принято, — снова повторил он. — Мы всегда говорим прямо и не прячемся. Тем более, вы наши соседи.

— Я понимаю. Все понимают. Но бойцы точно не были рады происходящему.

— Я знаю. Это не первый такой разговор. Если есть списки тех, кто погиб и пострадал от обстрела, пришлите мне, — попросил он. — Я человек не бедный, смогу чем-нибудь помочь. И наводчики скинутся между собой. И с живыми поделимся чем-нибудь. Так правильно.

— Раз пришли, то договоримся, — сказал я. — Я ценю, что вы это сказали. Нам ещё долго работать под вашим прикрытием. Но нужен какой-то канал связи. Между нами.

— Это небезопасно, майор.

— Личный канал, подполковник. Чтобы вы поверили, что говорю я, а не враг. Чтобы вы поняли, кому верить, а кому нет.

— Хм… А это мы придумаем, и другим батареям подскажу, — он оживился. — Ладно. Если, там, внизу, появятся враги — зовите нас. Превратим их в пепел.

Артиллерист ушёл. Но и правда, хорошо, что подошёл и сказал прямо, это многое о нём говорит. Их вины нет, но он поступил честно.

Пока я остался один, и у меня появилось время подумать.

Конечно, заговорщики из императорской охранки скоро снова ко мне придут, раз я их не выдал. Только зачем они мне нужны, если сами не владеют ситуацией полностью? Даже не знают, что император — Небожитель.

Но, с другой стороны, Крыс говорил правильно: без поддержки ты никто. Одного сожрут, и силы не помогут.

Верного ответа на эти вопросы нет. Но и ответственность за всё целиком моя, раз всю картину знаю только я один.

А враг уже в крепости и празднует. А когда узнает все секреты, то нападёт. И в этот раз всеми силами, ведь мы для него угроза.

И это не пустые слова. Я учился в академии Дискрема, знаю, как там говорят. Там жителей Юнитума называли не вероятным противником, а говорили просто: «наши враги». Они готовятся к войне, и хорошо, что я воюю за эту сторону, а не за ту.

Впрочем, я никогда не хотел воевать за Дискрем против Юнитума, даже когда учился. Просто там выбора не было для сироты после приюта: или армия, или грузчиком в порт, или в бандиты. А когда меня пригласили в консульство Юнитума и вручили приглашение, я даже не сомневался, что делать, и согласился приехать сюда сразу. Потому что всегда тянуло именно сюда.

А сейчас я даже не знал, правда ли я потомок Климова? Может, я кто-то другой, кому дали удобные документы, чтобы не было вопросов?

Одно понимаю точно — всё слишком сложно, чтобы рубить сплеча прямо сейчас. Нужна разведка, нужны контакты и союзники.

Ведь я на войне, а идти куда-то без разведки — это смерть.

* * *

Я уже доел свою порцию, когда ко мне вдруг подсел офицер-инспектор Кеннет и сразу разлил вина. Кеннет, судя по раскрасневшемуся и довольному лицу, уже успел заправиться.

— Вот и вы, майор. Поздравляю с наградой и новым званием.

— Благодарю, инспектор Кеннет.

— Зовите меня Брюс, — сказал он. — У нас всех мужчин в роду так зовут. Я же из Нарландии.

— Будет непривычно, — признался я.

— Тогда как удобно, — Кеннет огляделся. — Но можно на «ты». Вообще, даже не думал об этом раньше, но после боёв вот это всё, — он показал рукой на зал, — сильно бросается в глаза. Слишком сильный контраст. Хотя, знаешь, лучше праздники, чем внизу, в этой грязи. Бр-р, я целый час в ванне лежал, чтобы её смыть. И то ногти чёрные, слишком въелось.

Он снова потянулся к графину и налил почти полные бокалы, до краёв.

— Ты же боевой инспектор, — сказал я. — Таких мало.

— На самом деле я больше люблю спокойствие. Но между нами, Дмитрий: я бы вообще ушёл в отставку, да вот на гражданке особо нечем будет заняться. Хотя мог бы сниматься в кино, — Кеннет усмехнулся. — Или пойти в политику.

— Хочется же туда лезть, — проговорил я, хмыкнув.

— Ну да. Не зря же говорят, что в империи пять бед: это размеры, бюрократия, а кроме того: коррупция, коррупция и ещё раз коррупция, — перечислил он со смехом. — Пять бед, майор. Кстати, — инспектор посмотрел на меня, — слышал, у вас в батальоне освободилась вакансия офицера-инспектора.

— Это так. А что, хочешь в десант?

— Ну, так-то я был приписан к Хитланду, но в последнее время эту дивизию кидают по всей стране, и мне надоело мотаться по гарнизонам. А у вас тут крепость, подвижный дом. Если вы куда-то перемещаетесь, то только на крепости. Там же будет своя каюта? Будет удобно, если её закрепят за мной. Оставлю там свои вещички.

— Найдём, — я кивнул. — У меня возражений нет. Да и мы вроде бы хорошо сработались.

— Так и есть. Тогда пишу рапорт с утра и прошу о переводе. И вот это можно обмыть.

Он снова налил вина и пододвинул к себе тарелки с закусками. Там лежала порезанная тонкими пластиками дичь, сыры разных видов, икра в серебряных чашечках и паштеты разных видов.

— А у меня уже есть работа для инспектора, — я достал бумажку из кармана. — Если не пугает.

— Что именно? — спросил он с набитым ртом.

— У меня в батальоне около тридцати человек пропали без вести, а во втором батальоне вообще больше пятидесяти. Скорее всего, большая часть погибла, но кто-то из них мог попасть в плен или лежит где-то неопознанным.

— Так бывает часто, — он кивнул.

— Вот и надо понять, кто где, и вытащить как можно больше о них. А выяснять всё это нам, офицерам, долго, много мороки. Надо найти всех, а если кто-то мёртв, надо сразу сообщить родным и в канцелярию, чтобы назначили выплаты. А тебе это проще, чем мне. От инспекторов бюрократы не отмахнутся.

— У меня есть знакомые, — он оживился. — Задействую, никуда не денутся. Давай список. Это же мои должностные обязанности.

Я передал ему третью копию, и Кеннет бережно её свернул.

— Думаю, в город в ближайшее время не вернёмся, — сказал он задумчивым голосом. — Его обложили со всех сторон, осталось добить инфов.

— Тогда они уйдут в пустыню, а туда техника не доберётся.

— Война в пустыне, знаешь, дело долгое, может лет сто длиться, но не особо интенсивно. А город будут отстраивать. Ему сильно досталось.

Он нагнулся ближе и захихикал. Уже порядком выпил, и по нему это видно. Очень повеселел