Читать книгу - "Дед против богов: чип им в дышло! - Алексей Улитин"

интересный экземпляр — не убивайте. Дайте мне с ним поиграться».

«Как доказательство,» — поправил Энки. — «Это не одно и то же».

— Объясни разницу.

Пауза.

«Экспонат — пассивен. Его показывают. Доказательство — активно. Оно само говорит за себя. Если ты выживешь, если построишь что-то, если соберёшь людей вокруг себя — это не я тебя покажу Совету. Это ты сам встанешь перед ними. И они не смогут сказать, что это случайность».

Дед молчал.

Разница была. Он не хотел признавать, но она была.

— И если я не выживу? — спросил он.

«Тогда Энлиль окажется прав. И аргумента не будет».

Без мягкости. Просто факт.

«Вот это я понимаю,» — подумал дед. — «Это честно. Не «ты должен жить, потому что ты важен». А — твоя смерть снимает аргумент. Разные вещи».

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я понял, зачем тебе нужно, чтобы я жил. Теперь — условия.

«Слушаю».

— Я сам решаю, когда и как становиться видимым. Не ты. Я.

Пауза. Короткая.

«Разумно,» — сказал Энки. — «Ты лучше знаешь момент».

Дед кивнул — про себя. Это был правильный ответ. Не «хорошо, договорились» — а «ты лучше знаешь». Признание компетентности, а не уступка.

— Тогда — к деталям, — сказал он.

— — —

Дед думал быстро. Переговоры — это он умел. Не дипломатические, не с галстуками и протоколами. Рабочие. Когда надо договориться с прорабом соседнего участка о кране, с завскладом о материалах, с инспектором о сроках. Суть одна: что ты даёшь, что получаешь, сроки.

— Первое, — сказал он. — Экранирование расширяешь на всю группу. Не только на меня.

«Я уже сказал — работаю над этим».

— Сроки?

«Сутки. Максимум — двое. Зависит от импланта каждого».

— Принято. Второе: предупреждаешь заранее об опасности. Не постфактум — заранее. Если знаешь, что идёт патруль, что меняют сектор поиска, что кто-то приближается — говоришь. До, не после.

Пауза.

«Это сложнее. Я не всегда знаю заранее. Я не командую поиском — я его обхожу».

— Что знаешь — говоришь. Договорились?

«Договорились».

— Третье. — Дед сделал паузу. Это было главное. — Нинхурсаг. Ты сказал: если выживу — будет разговор. Я хочу, чтобы это было не «может быть», а условие сделки. Я выживаю, достигаю точки, где это возможно — ты организуешь встречу. Не «попробую», не «постараюсь». Организуешь.

Молчание. Дольше, чем по первым двум пунктам.

«Нинхурсаг независима,» — сказал Энки наконец. — «Я не командую ею. Я могу попросить — и она рассмотрит. Но гарантировать её решение я не могу».

— Тогда гарантируй своё. Ты попросишь. Лично. Не намекнёшь, не передашь через третьих — сам. Это условие.

Пауза.

«Хорошо. Я попрошу лично».

— И последнее. Четвёртое. — Дед говорил ровно, без нажима — это работало лучше. — Когда придёт время «стать видимым» — я сам решаю. Место, момент, способ. Ты не подталкиваешь, не торопишь, не устраиваешь ситуаций, где у меня нет выбора. Понял?

«Понял. Это разумно».

— Тогда — по рукам.

«По рукам,» — сказал Энки.

Дед открыл глаза.

Загон. Утро. Пыльные стены, жерди потолка, три человека рядом.

Угур смотрел на него — не спрашивал, но смотрел. Нин тоже. Хава — нет: она смотрела на стену, но по напряжению плеч было понятно, что слышит каждое движение.

— Договорились, — сказал дед вслух. — С Энки. Условия нормальные.

— Какие условия? — спросила Хава.

— Он расширяет защиту на всех. Предупреждает об опасности, что знает. Организует встречу с тем, кто может помочь нам с одним делом. — Дед помолчал. — Взамен — мы продолжаем идти. Не прячемся насовсем. Когда придёт время — дадим себя увидеть.

Хава повернулась.

— Кому увидеть?

— Тем, кто принимает решения. Про нас. — Дед смотрел ровно. — Там будет разговор о том, оставлять нас в живых или нет. Энки нужно, чтобы мы были аргументом «оставить». Мы — его доказательная база.

Угур хмыкнул.

— Значит, мы — его аргументы.

— Мы — живые люди, — сказал дед. — Это уже аргумент. Остальное — детали.

Хава смотрела на него ещё секунду. Потом кивнула — медленно, но твёрдо. Приняла.

«Ё-моё, Жуков,» — подумал он. — «Ты только что заключил сделку с богом. В заброшенном загоне для скота. Без свидетелей, без бумаги, без печати. Галина бы не поверила. Да я и сам бы не поверил — месяц назад».

Но месяц назад он был мёртв. А сейчас вроде как жив.

Значит — нормально.

— — —

Система пришла без предупреждения — как всегда в последнее время.

[Скрытый квест обновлён: «Доказательный экземпляр». Условие: выжить и достичь точки открытого контакта. Награда: лабораторный доступ (Нинхурсаг). Статус: активен. Прогресс: 0 %.]

Система знает. Не просто Энки сказал — Система зафиксировала. Официально, так сказать.

«Лабораторный доступ,» — думал он. — «Красивое название. По-нашему — допуск к оборудованию. Значит, квест есть. Значит, это не обещание на ветер. Система пустые обещания не регистрирует — она уже доказала, что работает честно».

Он убрал уведомление. Встал — потянулся, хрустнул шеей. Молодое тело хрустело точно так же, как старое. Хоть что-то знакомое.

Подошёл к щели в стене — там, где жерди чуть разошлись — и посмотрел на юг. Поле. Редкие деревья. Небо светлело равномерно — хорошая погода, без облаков. Видно далеко.

— Иди сюда, чего покажу — позвал Угур.

Дед обернулся. Угур стоял у другой щели — с западной стороны, там где стена была похуже. Смотрел наружу.

Дед подошёл. Встал рядом, посмотрел в том же направлении.

Три столба дыма.

На горизонте — три, равномерно расставленные. Не частые, не близкие. Километра по три между ними, если на глаз. Дым поднимался ровно, без порывов — значит, костры разожгли намеренно, в безветрие. Не пожар. Не случайность.

Дед смотрел молча. Угур — тоже.

— Пожар? — спросила Хава сзади.

— Нет, — сказал Угур. — Пожар так не горит. Пожар — пятно. Это — точки.

— Сигналы, — сказал дед.

— Сигналы, — подтвердил Угур.

Дед думал. Три столба. Равные расстояния. Это не случайный беглец с костром. Это система. Кто-то знает, как подавать знаки — и знает, что их читают.

«Кто?» — думал он. — «Другие беглые? Возможно. Но у беглых первый инстинкт — не светиться. Три открытых костра — это не прятаться. Это — звать. Кто-то зовёт. И знает, что есть кому ответить».

— Видел раньше такое? — спросил он у Угура тихо.

Угур думал долго — дольше, чем обычно.

— Слышал, — сказал