Читать книгу - "Дед против богов: чип им в дышло! - Алексей Улитин"

земля утоптана, но пыль лежит ровным слоем, никем не тронутым.

Дед осмотрел место. Кивнул.

— Здесь.

Зашли. Угур сразу лёг — не спать, просто горизонтально кинуть кости, расслабить усталые мышцы. Хава опустилась у стены, вытянула ногу с повязкой. Нин уселась рядом с дедом.

С момента как она услышала чужой голос она держалась ровно — ни паники, ни слёз, ни лишних слов. Это было правильно. Но бледность никуда не делась. И в глазах — не страх, нет. Что-то другое. Как будто человек обнаружил, что дверь, которую он считал своей, можно открыть снаружи. Легко и без всяких вопросов.

Дед понимал это чувство.

— Слушайте все, — сказал он негромко. Угур не пошевелился, но дед знал — слышит. — Я объясню, что произошло. Коротко.

Объяснил. Про резонанс — как умел, без технических терминов: «нейросеть одной серии может откликаться на сигнал, направленный в другую той же серии. Как два одинаковых провода в одном кабеле — ток в одном даёт наводку в соседнем». Про Антисеть — что она прикрывает его, только его. Про то, что они нашли дыру и воспользовались.

— Что делать? — спросил Угур. Не повернулся, но голос был чёткий — не сонный. Лежал, но не спал.

— Думаю, — сказал дед. — И ты подумай. Все подумайте.

— Ты можешь это исправить? — спросила Хава. Спросила прямо, без обиняков. Она всегда так — без подходов с реверансами.

Дед помолчал секунду. Можно было сказать «да» — для бодрости. Он не стал.

— Не знаю пока. Антисеть Ур. 2 — она моя. Расширить на других — не пробовал. Не знаю, возможно ли вообще.

— А система что говорит? — спросила Хава.

Дед покосился на внутреннее пространство — туда, где обычно появлялись уведомления. Пусто. Тишина.

— Молчит, — сказал он. — Что меня и раздражает.

Хава кивнула — приняла ответ. Не обрадовалась, но приняла.

Нин всё это время молчала. Теперь сказала:

— Голос был холодный. Не злой. Просто холодный. Как будто машина.

— «Я знаю, где ты» — это не угроза, — сказал дед медленно. — Это информация. Они давали понять, что знают. Не нападали.

— Зачем?

Дед думал.

— Затем, что умный охотник не спугивает добычу раньше времени. Он даёт ей понять, что выхода нет — и ждёт, пока она сама остановится. Охотнику не охота лишний раз напрягаться за ней бегать.

— Ну и сволота, — сказал Угур с пола.

— Именно, — согласился дед. — Поэтому — думаем быстро. И не останавливаемся.

Он прислонился к стене. Закрыл глаза на секунду.

«Энки,» — позвал он внутри — осторожно, как проверяют связь на плохой линии. — «Если слышишь — надо бы перетереть пару тем».

— — —

Голос появился сразу.

Не через секунду, не после паузы — сразу, как будто ждал.

«Слышу».

Дед не стал тратить время на предисловия.

— Ты знал про резонанс?

Пауза. Короткая — но она была. Дед засёк.

«Знал, что теоретически возможно. Нейросети одной серии имеют общую базовую частоту. При определённых условиях сигнал, направленный в одну — может отозваться в другой. Это известный эффект».

— Известный, — повторил дед. — Тебе известный. А мне ты сказал?

Пауза.

«Нет».

— Почему?

«Я не думал, что они воспользуются этим так быстро. Экранирование, которое я поставил, должно было…»

— Они воспользовались, — перебил дед. — Твоё «должно было» — осталось в теории. Нин получила чужой голос в голову. Понятно?

Молчание. Дед ждал оправданий — их не последовало. Энки сказал только:

«Понятно. Это моя ошибка».

Три слова. Без украшений. Дед выдохнул — не смягчился, но принял. Он уважал людей, которые умеют сказать «моя ошибка» без предисловий. В советском строительстве такие встречались редко — у большинства во всём и всегда были виноваты «обстоятельства».

— Хорошо, — сказал он. — Ошибка признана. Теперь — что делаем?

«Экранирование можно расширить. На всю группу. Но это сложнее — мне нужно настроить отдельный контур для каждого импланта. Это потребует времени и концентрации с моей стороны».

— Сколько времени?

«Несколько часов. Может — сутки. Зависит от того, насколько их импланты отличаются от твоего».

— А пока что делать?

«Пока — держитесь вместе. Резонанс сложнее использовать, если носители физически рядом — частоты перекрываются. Это не защита, шум».

Дед посмотрел на остальных — Нин в двух шагах, Угур на полу, Хава у стены. Вместе. Хорошо.

— Понял. Работай над контуром. — Он помолчал. — И впредь — если знаешь что-то, что касается нас — говори. Не жди, пока само выяснится.

«Принято».

— У меня ещё вопросы.

«Я знаю. Нибиру?»

Дед чуть поднял брови.

«Я слышу достаточно, чтобы понимать, о чём ты думаешь,» — сказал Энки. — «Ты уже несколько часов складываешь картинку. Ты хочешь знать, зачем тебе быть живым и видимым — для меня, не для себя».

— Точно, — сказал дед. — Объясняй.

— — —

«Нибиру приближается,» — сказал Энки. — «Не завтра. Не через год. По вашим меркам — поколение, может два. По нашим — скоро».

Дед слушал.

«Когда они придут — будет Совет. Энлиль потребует зачистки. Он называет это 'сбросом устаревших серий' — звучит технически, но смысл простой: уничтожить всё, что вышло за рамки исходного проекта. Неуправляемые экземпляры, аномальные результаты, пробуждённые».

«Нас,» — понял дед. — «Меня, Нин, Хаву. Угура. Всех, кто думает».

«Всех, кто думает,» — подтвердил Энки. — «Для Энлиля это не люди. Это производственный брак. Списки уже готовы».

Дед помолчал. В голове вертелось что-то знакомое — и через секунду он понял, что именно. Тридцать седьмой год. Слышал от отца: тех, кто думает иначе, тоже называли не-людьми. Тоже говорили техническими терминами. Тоже составляли списки.

«Производственный брак,» — повторил он тихо. — «Это они умеют. В любую эпоху».

«Единственный аргумент против,» — продолжал Энки, — «который Совет обязан рассмотреть: люди доказали ценность выше расчётной. Если исходный проект дал результат, превосходящий параметры — это не брак. Это улучшение. А улучшение не уничтожают — его изучают».

— И я — это доказательство?

«Ты — живое доказательство. Аномальный имплант. Система с уровнями и квестами, которой не должно быть. Навыки, которые не предусмотрены проектом. Дизайн-код — понимание собственного генома. Этого не было ни в одном экземпляре за всю историю проекта».

Дед думал.

С одной стороны — лестно. С другой — он всю жизнь не доверял тем, кто говорит «ты особенный». Это всегда предисловие к просьбе.

— Значит, я тебе нужен как экспонат, — сказал он. — На выставке перед Советом. «Смотрите, какой