Читать книгу - "Я - Красный сын - Николай Миронов"

— На штатной схеме не удержат. — Спокойно заметил я.

— Петров, ещё слово — и я тебя лично отсюда вынесу, — рассержено процедил он.

— Обязательно… Но только после того, как у вас будет рабочая станция.

Рубцов вернулся с металлическим ящиком и толстой папкой. Я выхватил перечень, быстро пробежал глазами страницу и ткнул пальцем.

— Вот здесь. Здесь его быть не должно.

Рубцов подался ближе, потом нахмурился.

— Подожди… Да нет. Вроде похож?

— Конечно похож, — согласился я. — Поэтому его сюда и поставили. Только температурный уход другой. Сам приглядись… И номинал для этой сборки чужой. На холодную ещё держится, потом плывёт. Умно, а?

Чернов выругался сквозь зубы.

— Петров, это не смешно! Кто мог достать такой элемент?

— Ну, вероятно любой, у кого есть доступ к складу, — ответил я сухо. — Вопрос не в доступе. Скорее в том, кто понимал, что именно даст такая замена.

Князев сделал шаг ближе.

— Потом вернёмся к подозреваемым! Сейчас важнее результат, Петров!

— Уже почти.

Я снял подстроечник, положил его на ладонь и невольно усмехнулся. Работа тонкая. Не заводская, и не случайная. Но и не солдатская. Здесь трудился кто-то с головой и руками. Значит, искать нужно не дурака и не вредителя по бумажке. Искать нужно человека, который разбирается в тракте и при этом не боится лезть в него ночью.

Такие люди опасны.

— Штатный есть? — спросил я.

Рубцов быстро перерыл секции ящика, потом помрачнел.

— Именно такого — нет. Похожий есть, но… Старой серии.

— Неважно. Показывай.

Я взял деталь, прикинул в уме разброс, тепловой режим и возможную поправку.

«Сойдёт».

Не идеально. Но сегодня мне не нужна была идеальность. Станция должна не блистать, а дожить до пролёта и дать отметку без самоуничтожения. Я не собирался здесь задерживаться из-за какой-то мелочи.

— Ставим его, — приказал я. — И добавляем компенсацию по входу. Где набор на двадцать семь пикофарад?

— Здесь!

— Хорошо. Параллельно не надо, только грязь разведёшь. Дай мне два по пятнадцать и один подстроечный из малого комплекта.

Рубцов на этот раз даже не спорил. Вот это я одобряю.

Мы работали быстро. Так, как умеют только люди, которые уже перестали считать секунды и начали считать результат. В общем, я задавал темп, Чернов ловил мысль на полуслове, Рубцов подавал детали, техник у стойки по моей команде отключал и включал нужные цепи. Зорин метался между пультом и связью, но уже молча. Понял, что орать на схему бесполезно.

Вот так бы всегда.

Но самое трудное было не найти неисправность. Самое трудное было не выдать, насколько легко я её вижу. Приходилось играть в человеческую скорость: короткие паузы, быстрый взгляд в перечень, проверка щупом там, где мне и без него всё ясно, сухое бормотание про уход параметров и паразитную связь. А как иначе? Я играл роль, и в этой был свой азарт.

— Нагрев по правой секции, — бросил я.

— Что? Откуда знаешь? Мы ведь ещё питание не подали, — автоматически спросил Рубцов.

Я поднял на него глаза.

— Оттуда, что правая секция у вас потемнела сильнее левой. А люди редко коптят бакелит равномерно. Не трать моё время!

Он сжал губы и кивнул. Все бы так быстро учились.

Чернов тем временем уже добрался до стойки отсечки и, не вставая, заорал наверх технику:

— Усиление в первом тракте вниз на два деления! Не жадничай!

— Но тогда дальность просядет!

— Выполнять приказ!

Из динамика снова донеслось:

— Цель ближе! Отметка плавает!

— Конечно плавает, — хмыкнул я, дотягивая винт. — Вы же её ещё вчера решили утопить.

Последний контакт встал на место. Я выпрямился, чувствуя, как по пальцам пробежала знакомая дрожь от близкого высокого напряжения. Ничего страшного. Для меня уж точно.

— Теперь запуск на эквивалент. И быстро.

— С ума сошёл? — рявкнул Зорин. — У нас борт в небе!

— И если вы подадите это сразу на антенну, то снова будете смотреть в кашу. Эквивалент. Один прогон, и семь секунд. Не больше.

Князев даже не обернулся к подполковнику.

— Выполнять.

Вот за это я и любил людей его типа. Когда они решали довериться, то хотя бы не делали это наполовину.

Семь секунд нам дали.

На экране вспыхнула линия. Потом вторая. Затем тестовый импульс. Хвост ещё был, но уже не распухающий, а короткий и контролируемый. Грубая починка.

— Наблюдайте за антенной, — сказал я. — И держите окно уже. Не хватайте всё небо целиком.

— Это я и без тебя знаю, — огрызнулся оператор из-за стекла.

— Тогда почему до сих пор так не сделал? — спокойно спросил я.

Ответа не последовало.

Переключение на антенну прошло жёстко. Привод тяжело загудел, в зале дрогнул пол, где-то наверху щёлкнуло реле. На круглом экране сначала пошла обычная картина — снег, мазня, рваный фон. Потом оператор взялся за ручки, как привык, слишком широко, и слишком жадно. Я сразу понял, что сейчас он снова всё испортит.

— Не трогай усиление! — резко бросил я. — Окно уже! Правее! Ещё!

— Я и сам вижу!

Чернов рявкнул тем же тоном:

— Делай, как сказано!

Оператор наконец подчинился.

Шум на экране осел, словно кто-то стряхнул лишнее. На долю секунды появилась дрожащая отметка, тут же поползла вбок и снова почти растворилась.

— Есть! — крикнул техник.

— Ещё нет, — сказал я. — Держи канал.

Я подошёл к столу оператора. Он был старше меня лет на десять, весь бледный от усталости, с красными глазами. В другой ситуации он бы, наверное, давно послал меня по известному адресу. Но сейчас его руки дрожали едва заметнее, чем ручки на пульте.

— Смотри не на шум, — тихо сказал я. — Смотри на повторяемость... Вот тут. Видишь? Он приходит как цель, которую вы сами стыдитесь признать.

Оператор сглотнул.

— Вижу…

— Хорошо. Теперь не дави. Веди ровнее.

Это сработало.

Отметка стала чище. Не как по учебнику, конечно. Но живой. И, главное, повторяемой. Цель легла в сектор, прошла отметкой, вышла, снова вернулась. Станция наконец перестала бороться сама с собой и начала делать то, ради чего её вообще собрали.

Чернов шумно выдохнул и вцепился в край стола обеими руками.

— Держит, — сказал он так, будто не верил собственным глазам.

Зорин шагнул к экрану. На