Читать книгу - "Главный герой становится Злодеем - Ли Лит"

Сколько… — три слова зачёркнуты, сложно прочитать. — некрасивых слов от «старших» про девушку, что живёт на горе Е. Если бы я с ней встретился, то тоже спросил зачем она установила барьер, но поливать грязью не стал. Старейшина с каждым словом о ней опускал себя в отборное дерьмо, что выливалось из его рта.

Ещё: пришла мысль, что барьер из-за выброса энергии. Плохо дело. Прошлые разы здесь появился я, спустя время — девушка. В этот никто, но зато барьер. Не могло же быть так, что внутри всё уничтожилось? Я же видел две вышедшие фигурки. Скоро точно сойду с ума.

Ещё: надеясь ты жива. Меня одолеет печаль, узнай я о том, что тебя не стало. От одной мысли, что я не один такой, успокаивает. Нет, правда. Я долго думал, что вселенная жестоко решила наказать меня за совершённую грехи. Но после твоего появления, думаю, это случайности или коварные планы вселенной на нас.»

«Прошёл третий месяц.

Не успел. Надо было кому-то крутиться рядом. Не знаю кто был, но из-за тебя я не смог попасть на гору Е.

В следующем месяце придётся пробовать.»

«Немного осталось до конца четвёртого месяца, и я наконец понял, как попасть обратно.»

«Чем ближе, больше волнуюсь.»

Большая схема на две страницы. Хуа Линь не понимала: где верх, где низ. Непонятное сооружение с ответвлений, короткими чёрточками.

«Нет, не для меня».

«Думаю, у меня получится.»

Хуа Линь подняла голову и выдохнула. Сердце билось быстро, из глубин поднималось волнение. Закрыла дневник, дальше читать не сильно хотелось, к тому же исчислений и исчёрканных листов стало в разы больше.

Важное узнала. Попасть на гору Е можно.

«Хорошо. Это хорошо».

— Сяохуа, — донёсся с первого этажа голос Ан Ханьсюя.

Хуа Линь подула. Свеча затухла. Комната погрузилась во мрак.

Глава 26. Неожиданные предположения

«Хуа Линь закуталась в светло-серый плащ». * * *

Ан Ханьсюй успел разглядеть изменения в Хуа Линь сразу (собранные в низкий хвост волосы, другой ханьфу, лицо без болезненного намёка), как только они столкнулись на самой нижней ступени. Чуть нахмурившись, он кивнули на зал и первым прошёл.

Хуа Линь успела положить на место дневник Хао Фана, подсвечник на изначальное место, хочжэцзы вложить в крючочек и спуститься на первый этаж. Так много за короткий промежуток времени, а Ан Ханьсюй выглядел таким, словно она заставили ждать себя не меньше чем час.

На подходе к залу Хуа Линь поймала с ума сводящий запах горячей еды. Желудок упал в обморок, в следующий миг ожил и протяжно без стеснения громко запел.

На столике стоял большой закрытый горшок. Но даже через крышек Хуа Линь улавливала запах куриного супа. Тарелочка с баоцзы*, от которых поднимался тонкой струйкой пар. Тарелочка с пельменями, чьё тонкое тесто просвечивало травяную начинку. На два кувшина Хуа Линь даже не взглянула. Перед ней на столе стояла вкусная, сытная еда. За весь день первый нормальный приём пищи.

— Садись поедим.

Второй раз приглашать не стоило. Хуа Линь села на диван, потянулась за палочками и замерла. На столе не стояли другие тарелки, да и палочек не было. Кивнув себя, поднялась и сходила на кухню за глубокими и обычными тарелочками и палочками для себя и Ан Ханьсюя. Хуа Линь надеялась, что Хао Фан не обидится, если узнает, что из его посуду она ела.

За принесённую посуду и палочки Ан Ханьсюй и слова не сказал.

«И ладно».

Всё внимание Хуа Линь поглотила еда и мысли о записях Хао Фана. Как она не пыталась гнать мысли, ничего не вышло. Очень скоро они вытеснили и вкусную еда. Хуа Линь на автомате брала, клала в рот и жевала, даже на вкусе больше не концентрируясь.

«Хао Фан знает в десятки, если не в сотни раз больше, чем может казаться».

Тяжёлое дыхание нарушило молчание. Хуа Линь мелко качнула головой. Ан Ханьсюй отложил палочки и потянулся к кувшину, оглядел стол и выпрямился. Чашек не было.

— Ты отдыхала?

Хуа Линь кивнула. Конечно, как иначе. От такого отдыха, чуть от остановки сердца не стала гостью вечного сна.

— Господин не вернётся сегодня?

Хуа Линь немного подумала, пытаясь понять кого Ан Ханьсюй имел виду, и пожала плечами. Ей откуда знать на сколько Хао Фан ушёл. Меньше минуту Ан Ханьсюй молчал.

— Я приготовлю лекарство, — он поднялся.

Хуа Линь кивнула.

«Слишком много всего. Надо срочно попасть на гору Е. Сколько у меня осталось времени? Это же не сегодня ночью барьер исчез?!»

Хуа Линь откинула лапочки и вскочила. Она и правда не знала точного числа. Ладно месяц, но число ей важно было узнать. Хуа Линь бросилась на кухню и схватила за светлую ткань ученического ханьфу в районе локтя.

— Что? — вопросительно посмотрел Ан Ханьсюй.

И Хуа Линь застопорилась, не зная как донести до него вопрос. Говорить не могла, жестами не понимала, как объяснить.

— Подожди, — Ан Ханьсюй отвернулся к плите, на которой разогревал отвар.

«Кто мог подумать, что у меня возникнуть проблемы с изложением обыденного», — недовольно втянула воздух Хуа Линь и покинула кухню. Она уже повернула, чтобы подняться на второй этаж, взять лист бумаги, написать вопрос и вернуться, как остановил голос Ан Ханьсюя:

— У меня есть для тебя кое-что, не уходи никуда.

«Да куда здесь можно уйти».

Хуа Линь плюхнулась на диван, подхватила баоцзы и откусила. Ждать пришлось не долго. Ан Ханьсюй вернулся с коричневой чашей, которая не имело происхождения дома Хао Фана. Хуа Линь внимательно посмотрела на него. Дело в невнимательности или Ан Ханьсюй просто не использовал духовных сил в доме? Но Хуа Линь не видела, чтобы ученик Цзинь Янь пользовался силами.

«Что происходит? Не могла же я попасть в параллельный мир. Бред».

— Пей, — Ан Ханьсюй поставил чашку перед ней на столе.

«Командует младший, до такого надо дожить. И я дожила».

Хуа Линь морщилась и пила горький отвар. Мысленно она обзывала Ан Ханьсюя всеми эпитетами, которые имели хоть малое отношение к слову «плохой».

«Всё».

Хуа Линь поставила чашу на стол с глухим стуком.

— Завтра в город отправимся, — начал Ан Ханьсюй, засовывая руку за пазуху. — Я обязательно отведу, как обещал.

Хуа линь закатила глаза, сложила руки на груди и откинулась на спинку дивана.

— Выйти придётся пораньше, чтобы успеть. Мне нужно будет, чтобы ты сделала кое-что для меня, — Ан Ханьсюй положил вещь в пудро-розовом платке не больше ладони