Читать книгу - "Главный герой становится Злодеем - Ли Лит"

Отрыв глаза, Хуа Линь повернула голову влево, пригляделась к дверям, ведущей на задней двор; в бывшую мастерскую, ставшая кладовой; в ванную. Ничего подозрительного. Повернула голову вправо. Хуа Линь долго вглядывалась в зал, кухню, на входные двери. С пары минут ничего не ударяло. Прошла в зал, прошлась по нему, долг смотрела в окно, но так и не решилась подойти к нему. Прошлась по кухне. Удары не повторялись.

«Странно».

Хуа Линь прошла до кладовой и ванной, заглянула в них, побродила на сколько позволяли свободные пространства. Она стояла у лестницы, думая на сколько мозг в некоторых ситуациях не работал на несколько функций. Что на кухне, что в кладовой, что в зале можно всегда найти хочжэцзы.

«Найти и зажечь свечи. Побольше. Достать из кладовой ящик и наставить по дому».

Только Хуа Линь кивнула своим мыслям и повернулась спиной к лестнице раздался удар. Стремительно устремила хмурый взгляд на двери. Удары доносились с обратной стороны.

Каждый медленный шаг отдавался ударами по дверям. Некто по ту сторону требовал, чтобы ему открыли.

Оглушительный удар прозвучал с последним шагом. Хуа Линь положила ладони на двери.

«Кто ты? Плод моего воображения или реальность?»

* * *

* * *

* * *

Примечание:

1. Хо Чжэ Цзы — 火折子/ huǒ zhé zǐ — для создания хочжэцзы используется очень грубая самодельная бумага, свернутая в тугой рулон. Свернутую бумагу заталкивают в бамбуковую трубку, поджигают и гасят, накрывая второй половинкой трубки, в которой есть маленькая дырочка для поступления воздуха. Открытого огня нет, но под тонким слоем пепла есть крошечные искорки, которые продолжают тлеть и могут делать это очень и очень долго, а при необходимости их можно раздуть до живого пламени.

Глава 25. Ещё один дневник Хао Фана

«... лежала тёмно-коричневая книга». * * *

Хуа Линь смотрела на до жути интересную картину, аж зубы сводило. Прикрыв глаза, она подкинула ногой одеяло, подтянула его до плеч и выдохнула.

«Сон есть сон».

Облизнула пересохшие губы.

«Никогда насколько реалистичные сны не снилось. На почве боли в голове сбой произошёл?»

Во сне всë такое настоящее было. Мысли, чувства, ощущения, восприятие. Не отличить от реальности. Это пугало.

Даже после пробуждения в груди чувствовалось бешеное биение сердца, под ладонями гладкое дерево, в голове сомнение. Хуа Линь не открыла двери, проснулась раньше, чем приняла решение.

С одной стороны страх увидеть что или кто за дверями, с другой — решительность узнать источник шума. Два этих чувства сталкивались, одержимая поочередно на короткое время победу, но так и не заняв единое место.

Тяжело вздохнув, Хуа Линь открыла глаза. День, пасмурный. Но не такой как во сне. Светлее.

Спать уже не хотелось, не после странного сна. Сев, Хуа Линь накинула одеяло на плечи и хмуро посмотрела на закрытие окно. В комнате стоял холод. Такой непривычный и не к месту. Никогда не было такого, чтобы Хуа Линь просыпалась, вылезала из-под одеяла и замерзала. В доме всегда тепло.

«А где жаровни?»

После долгих лет в обустроенном доме с помощью духовных сил и с духовными силами в теле многое стиралось, теряло в голове значения, бытовые обиходные вещи не имели смысла. Хуа Линь отвыкла от жизни без духовных сил. Более десяти лет спасалась от холода лёгкими взмахами, духовными силами и тёплой одеждой, на всякий случай.

«Возможно в кладовке лежат, ждут своего часа».

Мысль, что тепло в доме снизилось после ухода Хао Фана имело место быть. Дом скорее всего поддерживался его духовными силами.

«Ни разу не видела, чтобы Хао Фан использовал духовные силы».

Хуа Линь закуталась в одеяло и медленно, не спеша вышла из комнаты.

«Да, он всё руками и ноги. Ни крохотного намёка на силы. Не нравится использовать духовные силы или не тратиться на то, что и так мало? А может ему без надобности? Если мне провести, ну-у, пару тройку месяцев в теле без духовной силы, а потом получить силы, как себя поведу? Обрадуюсь возвращению к старому необходимому или придётся привыкать? А если не месяцы, а года?»

Замерев в шаге от лестницы, Хуа Линь посмотрела внимательно на большую комнату. Двери плотно закрыты, так редко бывало, когда Хао Фан уматывался за день и отправлялся спать в одно время с ней; он гасил свет внутри, потно закрывал двери, проводил ладонями и отправлялся в комнату, желая выспаться и отдаться ночи без снов.

Хао Фан ушёл потому и закрыл большую комнату, слова не сказал про уборку, просто собрался, сказал, что уходит и ушёл. Ни больше, ни меньше.

«Раз не сказал, не буду заходить без надобности».

Хуа Линь ступила на первую степень и сразу положила руку на столбик. В ладонь упёрлось холодный нос. Дракон-подсвечник держал маленький остаток свечи в разинутым пасти. На двух столбиках ниже тоже драконы со свечами.

«На месте».

Повернула голову. Подсвечники со свечами, в крючочках хочжэцзы.

«И они на месте».

Всё положенное на своих местах. И никогда не пропадало.

«Сон есть сон», — с облегчением выдохнула Хуа Линь. Болезнь сильно ослабляла организм, ментальное здоровье похоже, что тоже.

В кладовой хлама полно, а жаровни ни одной. В этом доме их попросту не существовало. Даже следа малого не найти.

«Что там говорил Ан Ханьсюй? — Хуа Линь шла на кухню. — Меня отравили? Или он просто намекал? Или вообще такого не говорил?»

Память её подводили часто, а с момента пробуждения в теле Сяохуа так постоянно. Вот спросить, что происходило в первый день в новом теле, не скажет — не помнила. Чёрное пятно с редкими светлыми разводами. Хуа Линь успокаивала себя тем, что маленькие отрывки всё же память по непонятной схеме подкидывала, если долго упорно сидеть и вспоминать. Но последствия — головная боль, шумы в ушах — того не стоили.

Взяв лепёшку и пройдя в зал, Хуа Линь забралась на диван с ногами.

«Камин рабочий?»

За прошедшие дни проживая в доме с Хао Фаном, ни разу не видела, чтобы в камине горел огонь и потрескивали дрова. Для красоты стоял что ли?

Хуа Линь жевала кусок лепёшки, как её осенило.

«А дымоход хоть есть?»

Проверить необходимо немедленно. Купаясь в одеяло и на ходу жуя позавчерашнюю лепёшку, Хуа Линь уверенно вышла на улицу. На крыльце, как и ожидаемо никого, кроме ветра и принесённых им хвоинок, листочков, палочек, мелкого непонятного мусора.

Спустилась с крыльца, отошла, развернулась и подняла