Читать книгу - "Игра по чужим правилам - Борис Борисович Батыршин"

Там часто по дороге к счастью

Любовь и смерть идут…

30 ноября 1979 г.,

юг Баварии.

День на горном воздухе

Надписи на указателе, сделанные на немецком и английском языках, гласили: «Округ Гармиш-Партенкирхен, федеральная земля Бавария». Вишнёвая «Ауди» притормозила, свернула к обочине и остановилась, не доезжая десятка метров до поворота с автобана.

– Нам сюда? – осведомился напарник, сверившись с картой, напечатанной в туристическом буклете.

– Вроде да. – Толя посмотрел на часы. – Шестнадцать четырнадцать. Связник проедет мимо нас через одиннадцать минут. Мы должны следовать за ним на дистанции в двадцать метров. Он будет на чёрном БМВ, номер…

– Я помню. Кофе хочешь?

Говорили они по-английски.

Толя подумал и кивнул, и напарник потянулся за термосом. Двигатель едва слышно урчал, нагоняя в салон волны тепла. Гармиш-Партенкирхен – рай для горнолыжников, и местные жители всегда радуются снежной, студёной зиме, которая неизменно приносит доходы здешнему туристическому бизнесу. Толя повернул ключ, заглушая мотор, принял у напарника бумажный стаканчик и стал отхлёбывать кофе маленькими глотками, любуясь величественной панорамой баварских Альп и высочайшей вершиной Германии – пиком Цугшпитце, облитым ослепительно сверкающими на солнце глетчерами.

Они перешли границу между ФРГ и ГДР возле крошечного городка Гайза в земле Тюрингия. Добрались до ближайшего городка, нашли оставленную в условленном месте машину и шесть часов гнали по федеральной трассе А9 через Вюрцбург, Нюрнберг, Ингольштадт и дальше, в сторону предгорий баварских Альп. В Мюнхене сделали остановку – пообедали, попросили наполнить термос крепчайшим кофе. Заодно Толя заглянул на местный почтамт – там на имя Майкла Винника, аспиранта из Канады, стажирующегося в университете Иоганна Гёте Франкфурта-на-Майне (так значилось в его паспорте), была сутки назад оставлена безобидная на вид депеша. Молодой человек вышел из почтамта, сел в машину и обменялся несколькими фразами с напарником. После чего нажал кнопку прикуривателя и сжёг полученную записку. Через четверть часа вишнёвая «Ауди» выехала из города по автобану, ведущему на север, миновала покрытое льдом озеро Штарнбергер и покатилась в сторону австрийской границы, где в живописной долине раскинулось селение Гармиш-Партенкирхен.

Связник появился на шесть минут позже назначенного срока. Затянись ожидание ещё на четыре минуты, и Толя, выполняя полученные им строгие инструкции, завёл бы двигатель и повернул назад, на юг. Но обошлось: в шестнадцать тридцать одну чёрный БМВ с австрийскими номерами притормозил у поворота, мигнул тормозными огнями и направился под указатель. Толя повернул в замке ключ, мотор сыто заурчал, и «Ауди» покатила вслед за изделием баварских автомобилестроителей.

Не проехав двух километров, обе машины остановились возле придорожной закусочной. Толя с напарником немного подождали, после чего зашли в маленький зал и направились к дальнему столику, откуда им приветственно помахал рукой молодой человек в яркой ветровке с изображением забавного снеговика в красной тирольской шляпе и с носом-морковкой – талисманом Зимней олимпиады 1976 года в Инсбруке.

– Объект прибыл в Гармиш-Партенкирхен вчера под вечер рейсовым автобусом из Мюнхена.

Связник потягивал пиво, неторопливо роняя слова на французском.

– Переночевал в отеле «Рисерзе» – превосходное, кстати, место на берегу озера, – утром сдал номер, оставил свой багаж в камере хранения отеля и отправился бродить по городу. Его вели, конечно. Особо приглядывался к частным домам старой постройки. Вот адреса тех, на которые он обращал особое внимание.

Связник взял меню, рассеянно просмотрел, вернул на место и сделал знак кёльнеру. Толя в свою очередь завладел книжечкой в бордовом сафьяновом переплёте и принялся изучать список горячих закусок. К тому моменту, когда служитель подошёл к столику, записка – сложенная вдвое четвертушка тетрадного листа – уже была у него в рукаве.

Некоторое время они наслаждались вкусом обжаренных в пряностях куриных крылышек и тёмного баварского пива.

– В списке помечены три дома, куда он зашёл и беседовал с хозяевами. Особого внимания заслуживает третий. После посещения объект около часа прогуливался по городу, после чего вернулся, зашёл в маленький пансионат напротив и снял там комнату на втором этаже. Мы проверили: окна её выходят на фасад упомянутого дома, из них видны и парадное крыльцо, и боковой чёрный ход. Дело было три часа назад, с тех пор объект не покидал своей комнаты.

– Кто хозяин дома? – осведомился Толя.

– Некто Рихард Нойбергер, пятидесяти семи лет, пенсионер. Довольно примечательная личность – во время войны служил в баварских горных егерях. «Эдельвейс». Может, слышали? По вечерам играет на скрипке и рояле в одном из городских ресторанов, домой возвращается обычно около двух часов пополуночи.

– Тапёр?

– Именно. Его рабочая смена начинается… – связник посмотрел на часы, – через два часа. Есть основания полагать, что в его отсутствие объект попытается проникнуть в дом.

Толя кивнул.

– У вас должна быть для нас посылка…

– Она уже в вашей машине. Всё, как договорились.

Связник опустошил кружку – высокую, из обливной керамики, с откидной оловянной крышкой.

– Подождите минут десять и уходите. Связь по установленному каналу. Если что-то понадобится срочно – позвоните из телефона-автомата на номер три – двадцать девять – пять, вам ответят. Пароль…

– Мы помним.

– Вот и отлично. Засим – позвольте откланяться.

Он положил на столик купюру в десять марок и направился к выходу.

Из щели между косяком и чердачной дверью на ступеньки падал слабый оранжевый отсвет. Толя тронул пальцем железную петлю, понюхал и прошептал:

– Машинное масло, свежее. Похоже, смазали только что…

Напарник кивнул и тихонько толкнул дверь. Тишина. Лампочка без абажура свисает с потолка; из глубины чердака доносится негромкое, осторожное копошение.

Толя шагнул вперёд, подняв «Зиг-Зауэр» с навинченным на ствол глушителем. Двигался он профессионально-мягко, но рассохшиеся доски заскрипели бы, наверное, даже под кошачьими лапками. Мгновение мёртвой тишины, прерываемое лишь тяжёлым дыханием, – и всё заглушил раскатистый грохот. Тёмная фигура, метнувшаяся из угла чердака, зацепила составленные в ряд у стены старые лыжи, и те повалились на пол, поднимая клубы пыли и мелкого мусора. Беглец взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, и повалился спиной вперёд. Новый взрыв грохота, треск, невнятные проклятия – и напарники, не сговариваясь, прыгнули в пыльную завесу.

Толя осторожно выглянул из чердачной двери на лестницу. Пистолет с глушителем он держал в опущенной руке, но эта предосторожность явно была напрасной. Ни звука, ни скрипа дверей, ни шагов – похоже, никого из соседей не встревожили звуки потасовки, разгоревшейся на чердаке герра Нойбергера.

– Ну, что там? – раздалось из глубины чердака.

– Вроде тихо. Сам-то как, глаз цел?

– Вроде да. Налетел на лыжную палку, щёку пропорол.

Напарник прижимал к лицу окровавленный платок. В ногах у него трудно копошился человек, с