Читать книгу - "Восхождение Морна. Том 5 - Сергей Леонидович Орлов"

неприятности он находил быстрее, чем большинство людей находит дорогу до нужника.

Либо он попёрся разбираться с Туровым сам, что было бы вполне в его стиле, потому что в птичьей голове план «пойду поговорю по-мужски» всегда звучал привлекательнее плана «посижу в безопасности и подожду». Либо отправился за чем-то менее самоубийственным, за едой или за сплетнями, и скоро вернётся с набитым клювом и очередной порцией новостей, которые никто не просил.

Первый вариант выглядел значительно паршивее, и именно поэтому я исходил из него. Жизнь давно научила меня простому правилу: если можешь предположить худшее — предполагай, потому что потом будет поздно разводить руками и бормотать «кто ж знал».

— Данила, остаёшься за старшего. Сегодня физподготовка и базовые упражнения, программу знаешь. Маша, садишься на Потапыча и отрабатываешь верховую езду. Вчера вы с ним на повороте чуть не снесли забор, а на торможении тебя постоянно выбрасывает с его спины. Так что катаетесь по двору, пока не научитесь останавливаться без жертв и разрушений. Понятно?

Маша кивнула и пошла к Потапычу, который при виде хозяйки поднялся и завилял огрызком хвоста с энтузиазмом, удивительным для существа его размеров. Видимо, кататься ему нравилось значительно больше, чем лежать на песке и смотреть, как по его хозяйке стучат ладонями.

Не успел я сделать и пары шагов к выходу, как Данила окликнул меня.

— Господин Морн, можно на минуту?

— Давай, только быстро.

— Тут такое дело, — Данила чуть замялся, что было на него непохоже. — За последние пару дней ко мне подошли несколько ребят из Академии. Спрашивали, можно ли присоединиться к нашим тренировкам. Трое точно хотят, ещё один пока думает.

Новость была из тех, которые в любой другой момент заставили бы меня остановиться и расспросить подробнее: кто именно, какие способности, чего хотят, чего боятся. Но сейчас в голове крутился только один пернатый идиот.

— Это хорошая новость, — сказал я. — Но давай поговорим об этом позже. Сейчас мне нужно разобраться с Сизым, пока он снова не начудил.

Данила кивнул и вернулся к бойцам, а я пошёл к выходу. На ходу думал о том, что количество людей, желающих встать под моё крыло, росло с каждой неделей. Сначала Маша со своим фамильяром, потом пятеро бойцов, теперь ещё трое-четверо на подходе. Ещё пара месяцев в таком темпе, и у меня будет не горстка списанных середнячков, а что-то похожее на настоящий отряд.

Впрочем, отряд подождёт. Сначала нужно было найти одного конкретного голубя.

Проблема в том, что встреча с Туровым, которую я планировал на вечер, могла случиться значительно раньше, чем хотелось бы. А соваться к бойцу ранга А в одиночку — это не храбрость, это клиническая глупость. Так что мне нужен был сильный маг в качестве подстраховки…

А значит, пора было навестить Серафиму.

Глава 14

Плохие новости

От двери Серафимы тянуло холодом, как от распахнутой морозилки. А на стене напротив поблёскивал конденсат, который не высыхал со вчерашнего вечера.

Я остановился у её комнаты и на мгновение застыл, думая стучать в дверь или нет.

После вчерашнего к Серафиме нужно было подходить как к бойцу, которого только что нокаутировали: любое резкое движение, громкий звук или не то слово, и она либо отключится окончательно, либо ударит в ответ, не разбирая кто перед ней стоит. С той лишь разницей, что боксёр после нокаута максимум сломает тебе нос, а криомант ранга В вполне способен отморозить тебе самое ценное.

Так что прежде чем стучать, стоило подумать, с чем именно я к ней иду, потому что второго захода могло и не быть.

Я знал таких, как она. В прошлой жизни они приходили в зал после первого серьёзного поражения, когда внутри всё выжжено и единственное желание — чтобы никто не трогал. И главная ошибка, которую можно совершить с таким человеком — это начать его утешать. Жалость для Серафимы была хуже оскорбления, потому что жалеют тех, кого списали, а она скорее заморозит весь город, чем позволит это сделать.

Вопрос «как ты?» она прочитает как «я вижу, что ты сломалась», и дверь закроется уже навсегда. Нежность напугает ещё сильнее, потому что за три года в Сечи каждый, кто проявлял к ней нежность, в итоге хотел от неё что-то получить, и она решит, что я не исключение. А давление она встретит единственным способом, который знает: ударит в ответ. Только на этот раз не будет сдерживаться.

Но я видел, как она смотрела на меня вчера за секунду до того, как сорвалась. Не на толпу, не на Злату, а именно на меня. И в этом взгляде читалось единственное, чего Серафима никогда бы не произнесла вслух: страх, что она мне больше не нужна. Что после вчерашнего я посмотрю на неё как на проблему, а не как на человека, которому доверяю.

Значит, именно это ей и нужно услышать. Не словами, потому что словам она не поверит, а делом. Конкретная задача, срочная, настоящая, в которой она нужна лично мне. И не как девочка, которую пришли утешать, а как боевой маг, без которого мой план не сработает.

Вчера она хотела меня защитить и не нашла другого способа, кроме как устроить ледяной ад на площади. Значит, нужно дать ей возможность защищать меня правильно, на моих условиях, в ситуации, где её сила действительно необходима. Тогда вместо стыда за вчерашнее она получит то, что для неё дороже любых извинений: доказательство, что я по-прежнему ей доверяю.

Я постучал. Ровным ритмом, без нетерпения. Просто обозначил присутствие и стал ждать.

Из-за двери не донеслось ни звука, но это было не «меня нет дома», а скорее «я здесь, но тебя сюда не звали». В прошлой жизни такая тишина встречала меня за дверьми раздевалок, когда боец только что проиграл и сидел внутри, уставившись на свои забинтованные руки. Заходить в такие моменты без приглашения — лучший способ получить табуреткой по голове. Или ледяным разрядом в грудь, тут уж зависит от того, в каком мире это всё происходит.

— Серафима. Мне нужно поговорить.

За дверью повисло молчание. Но затем оттуда послышался голос, в котором было столько холода, что дерево косяка, кажется, покрылось инеем от одной интонации.

— Уходи.

Нормальный человек после такого развернулся бы и ушёл. Но где я и где нормальный человек?

Поэтому вместо этого я прислонился плечом к дверному косяку, скрестил руки на