Читать книгу - "Фантастика 2026-190 - Роман Лукич Антропов"

не допущу. Я сглотнул кровь во рту, но привкус въелся в нёбо и язык. Вспомнил историю матери Лексы, убеждаясь в своей правоте.

– Ты можешь потерять ещё очень многое, – едва слышно поделился я с Троем, не спуская с него глаз. – И твоя собственная жизнь лишь в самом конце этого списка. Да и у тебя достаточно частей тела, чтобы лишиться для начала их.

Лицо Троя вытянулось, а у меня не дрогнул ни один мускул. Раньше я не хотел признавать окружающую жестокость, закрывал глаза на то, как далеко способен зайти Мелай. Боги, иногда я находил ему оправдания, думая, что понимаю причины его поступков.

– Возвращайся домой и помогай Ангелю, становись гиппархом, как мечтал. Твоя служба при мне окончена.

Не желая спорить дальше, я обошёл Троя и, тяжело опираясь на трость, направился в кабинет отца, надеясь, что подонок там. Я медленно плёлся по многочисленным коридорам, а слуги замирали и смотрели на меня во все глаза, даже забывая кланяться. Вторя моим шагам, лязг металлической трости бил по ушам, когда ковёр сменялся голым мраморным полом.

– Неважно выглядишь. Тебе ещё рано вставать, – без какой-либо сердечности заметил Мелай, склонившись над документами за столом.

Он бросил на меня один скользящий взгляд, пока я прикрывал за собой дверь, и вернулся к делам. Благо в кабинете не было посторонних, поэтому без единого укола совести я подбросил свою новую трость, перехватил на манер очень грубого копья и швырнул в мерзавца, надеясь пробить ему голову. Мне было плевать на последствия: кару за измену и нападение на царя. Его величеству пора катиться в Тартар.

Мелай умело уклонился, будто желающих убить его подобным способом было не мало. Трость воткнулась в книжные полки позади, несколько фолиантов упало на пол. Мелай выпрямился, возвратившись в первоначальное положение.

– Промазал, – без издёвки, с отсутствием каких-либо эмоций сказал он.

Потеряв остатки самообладания, я бросился на него через всю комнату. Гнев был столь силён, что я кожей чувствовал присутствие металла в кабинете. Того было удивительно мало для обители царя Металлов. В основном светильники с заревом, некоторые украшения на стенах и письменные принадлежности на столе. Именно последние начали плавиться, принимая формы острых игл. Недостаточно металла, чтобы сделать с ним то же самое, что Мелай сделал с Сиршей, но хватит для убийства.

Царь отвлёкся на преображающийся металл, властно хлопнул ладонью по столешнице, и всё созданное мной опало расплавленными сверкающими лужами. Я прыгнул через его стол, сбивая отца со стула, и с наслаждением врезал ему по лицу, прежде чем Мелай успел опомниться. Я потянулся за торчащей из стены тростью, но удар кулаком в живот выбил воздух из лёгких, резким движением Мелай перекинул меня через себя, и я застонал, упав спиной на мрамор.

Я растерял все силы, голова кружилась, тело едва подчинялось. Только усилием воли я успел пнуть отца. Надеялся попасть в лицо, пока он вставал, но ударил лишь в плечо. Мелай схватил меня за одежду и с лёгкостью вздёрнул вверх.

– Ещё одна такая выходка, и я утоплю тебя в океане, – предупредил он.

Я оскалился, глядя на его распухающую от моего удара челюсть и разбитую губу. Нужно было сломать нос. Во мне не было страха, казалось, нервные клетки, отвечающие за это чувство, отмерли после яда. Я ощутил тонкие нити металла на одежде царя и с мстительным удовольствием заставил их сжаться. Мелай невольно выпустил меня, когда вышивка рукава разошлась и стиснула его предплечье. Металлические нити оплели руку, местами сдавливая до крови.

Я напрягся, не уверенный, смогу ли этим перерезать ему мышцы, но отец зашипел от раздражения и без труда смахнул стальные нити, которые тонкой паутиной осыпались на пол. Несколько стражников ворвались в кабинет, привлечённые шумом. Они подхватили меня под руки. Я не сопротивлялся, все имеющиеся силы и так закончились.

– Верните принца в его покои и накормите снотворным, – приказал Мелай, окинув меня презрительным взглядом. – Хоть чему-то, но ты, похоже, научился.

– И чему же? – едко выплюнул я.

– Действовать, а не трепать языком.

Мои сухие губы опять треснули, когда я не удержался от злого оскала, зная, что в следующий раз окажусь ближе к тому, чтобы прикончить его.

* * *

Меня продержали под снотворным день, а потом под сильнейшими успокоительными ещё двое суток. Из спальни выпускали редко, в основном ради прогулок на свежем воздухе в сопровождении целителя и толпы гоплитов. Из моих покоев убрали все предметы из металла, а новый костыль был целиком из дерева.

На восьмой день после встречи с Кассией голова наконец стала ясной, меня прекратили опаивать.

Завтра Кассия должна сдаться в обмен на Кая. Она ответила на письмо, доказав, что жива, и я не уверен, рад этому или нет. Мне придётся взглянуть сестре в глаза перед тем, как её жизнь будет оборвана руками нашего отца, и я не видел ни малейшей возможности это предотвратить.

По словам целителей, все остатки ядов и человеческого металла вышли из моего организма, ко мне действительно вернулся аппетит, но вся пища отдавала привкусом крови, напоминая о жутких моментах, когда я ею давился.

Выглядел я по-прежнему отвратительно. Осунувшееся лицо, сероватый оттенок кожи и огромные синяки под глазами, но Кай выглядел хуже. Настолько, что я не выдержал и отступил на шаг, встретившись с ним лицом к лицу.

Запертый в клетке Кай походил на самую пугающую версию себя. По словам целителей, он почти постоянно сидел на одном месте. Не разговаривал, смиренно ел то, что ему приносили. Заботился о себе, омываясь влажной тряпкой, если ему её давали. Не угрожал и не бросался на охранников. Но следящих за ним ужасала и нервировала его покорность, особенно после той резни, что он устроил, пока его пытались схватить живым.

Он убил больше двадцати даориев. Нескольких выкинул в окно, кому-то выдавил глаза, с другими расправился подручными средствами. В ход шло всё, что Кай находил: от бутылок с алкоголем до карандашей в соседних кабинетах.

Я подавил дрожь от взгляда сына Гипноса. Казалось, что он меня даже не узнал. Как он выжил – загадка для наших целителей. По рассказу, его скрутили и вкололи противоядие от большинства выпитых ядов, но не от последнего. Он сын бога лишь наполовину и восприимчив к человеческому металлу. Хотя, увидев его, я засомневался, что постигшая его участь лучше смерти. По словам целителей, его пищевод продолжал кровоточить, поэтому на губах Кая постоянно виднелась кровь. Человеческий металл его не убил, но и тело не излечивалось самостоятельно, как это бывало при порезах и