Читать книгу - "Жандарм - Andreas Eisemann"

Матрёна, Матрёна цирковая, сказала, что Юсупов домогался Распутина, хотел его изнасиловать. Тот отказал. Вот он его и убил. По другим версиям — раздевал и бил розгами. Что там реально происходило?

Если абстрагироваться от официальной истории: в Петербурге существовала компания, которая развратничала. Был сухой закон — алкоголь доставали. Естественно, наркотики. Все употребляли. Собрались: Юсупов со своим любовником, какие-то девицы, английский офицер, великий князь Дмитрий Романов. По пьяной лавочке у наркоманов что-то вышло — ссора, переклинило. Там ещё собаку убили. Ну и с Распутиным то же самое. Потом заметались: куда концы прятать? Что-то сбросили, прикрыли.

После этого Юсупов и Дмитрий Романов укрылись во дворце — под домашний арест, как говорят. Но никакого дворца в обычном смысле там не было. Реально большую часть здания занимал английский госпиталь, открытый английскими специалистами для русских раненых. Оставшуюся часть занимало английское посольство, расширившееся в военное время. То есть оба укрылись в английском посольстве. И именно в тот день Юсупову сделали операцию на горле — подавился рыбной костью, хирурги вытащили прямо там.

А теперь представьте: англичане открыли военный госпиталь в столице союзной страны, которая ещё недавно была их главным стратегическим противником. Кто руководил этим госпиталем? Кто в нём работал?

На процессах тридцать седьмого — тридцать восьмого годов фигурировал некий Христиан Раковский, международный авантюрист экстра-класса. Он признался, что является сотрудником английской разведки. Завербовала его, по его словам, некая Мюриэль Пейджит — английская аристократка, благотворительница, действовавшая в советской России под видом поддержки британских граждан. Открыла под Ленинградом специальные лепрозории. В рамках этой деятельности и подошла к Раковскому.

Пейджит вскоре умерла от рака. Премьер-министр Чемберлен выступил с опровержением: клевета, уважаемый человек, никакой разведки. Но тут поднялась депутат парламента Элен Уилкинсон — одна из основательниц Коммунистической партии Великобритании, впоследствии лейбористка, член Верховного тайного совета. До Тэтчер только три женщины входили в этот совет: леди Астор, Уилкинсон и сама Тэтчер.

Уилкинсон встала и сказала: Пейджит не имеет отношения к разведке. Странно только, что я у неё прослушала семинар по разведывательным операциям — с примерами, очень профессионально прочитанный курс. И, видимо, прочитанный хорошо: впоследствии сама Уилкинсон занимала высшие посты в Министерстве национальной безопасности.

Шум поднялся, потом затих. Ясно, что такой человек действовал не по собственной инициативе. Ясно и то, что Мюриэль Пейджит, возглавляя этот петербургский госпиталь, занималась основной работой. Госпиталь давал огромные возможности: привезли солдатика, он там умер, похоронили, а документы говорят, что выздоровел и вернулся в часть. Через год глядишь — уже возглавляет солдатский комитет под Витебском. Плюс прямой выход на петербургскую аристократию через привилегированный госпиталь под эгидой королевского дома.

После убийства Распутина Юсупов и Дмитрий Павлович укрылись в этом гнезде. Что дальше?

Набоков однажды заметил, что все млекопитающие, специализирующиеся на насекомых, становятся очень странными — муравьед, панголин, медоед. Что-то их переклинивает. Так и все люди, имеющие отношение к Распутину и этой мифологии, — все очень странные. Биографии странные, они сами странные. Как радиация: грибы светятся, у людей генетические отклонения — всё видно. Причину этого мы не будем обсуждать. Но вокруг этого центра радиации подбираем конкретные факты. И дошли до Дмитрия Павловича Романова — ключевой фигуры, наиболее высокопоставленного участника всего этого дела.

Дмитрий Павлович Романов — биография крайне странная. Родился в конце девятнадцатого века. Мать умерла при родах. Его выходил великий князь Сергей со своей супругой — старшей сестрой императрицы. Перебрался жить в их семью. Великого князя Сергея убили во время первой революции — профессионально, целая группа. После этого Дмитрия забрал к себе сам Николай Второй. У царя было четыре дочери, наследник ещё не родился. Реально это была заявка на престолонаследие — воспитывал в своей семье, фактически усыновлял. Что произошло дальше? Революция. Николая Второго убили. Александру Фёдоровну убили. Её сестру — приёмную мать Дмитрия — убили. Приёмного отца Сергея убили ещё раньше. И первый отец погиб.

Три семьи. Шесть человек. Все погибли не своей смертью. Пятерых убили, мать умерла при родах.

Сам Дмитрий, как и Юсупов, был открытым гомосексуалистом или бисексуалом. В высшей аристократии это было. Аристократы относились друг к другу терпимо — главное, чтобы всё было тихо. С Дмитрием тихо не получалось.

После революции началась кампания по дискредитации царской семьи. Стали публиковать дневники — большей частью подложные. Что-то выдуманное, что-то перекорёженное. Положительное убирали, негатив вставляли. Фальсификация, однако, соблюдала одно правило — не доходить до вульгарного абсурда.

Когда Алексей Толстой и Щеголев опубликовали подложные дневники Вырубовой, там написали откровенную чепуху. Толстой был неглупый человек — просто хотел заработать, и стебался параллельно. На опросе писателей о секретах творчества он написал: главное — клизмы, я всегда делаю клизму перед тем как сажусь писать. На Западе обрадовались, стали перепечатывать. Потом главное начальство одёрнуло. Написали опровержение — редчайший случай: дневники подложные. Репрессий не последовало: шутили в правильном направлении.

Вырубова опубликовала свои подлинные дневники — совсем в другом тоне. Степень их аутентичности — большой вопрос, но хотя бы без абсурда. Правило приличий в целом соблюдалось. И только в одном случае оно было нарушено — в случае Дмитрия Павловича Романова.

Существует книга. Главная её часть — дневник Суворина, ценнейший источник по истории России конца девятнадцатого — начала двадцатого века. Советую почитать: переиздали хорошего качества, с дополнениями. К нему в подшивке — переписка Николая Второго с великими князьями. В том числе с Дмитрием, Митей.

Якобы в тысяча девятьсот одиннадцатом году он пишет Николаю Второму — своему фактическому приёмному отцу. Содержание такое, что приводить пространные цитаты нет смысла. Тон: казарменная развязность, плоские скабрёзные остроты, обращение к государю как к приятелю-собутыльнику. Очевидно, что написать такое реальному царю ни один воспитанный человек не мог. Нарушение субординации немыслимое — всё равно что сын Сталина пишет отцу развязные письма. Не придёт в голову.

Однако выдумать такие письма тоже не очень похоже — другие письма написаны в ином тоне. Есть опубликованный дневник великого князя, где он в личной записи вполне культурно упоминает свои гомосексуальные