Читать книгу - "Второй Шанс Старого Рокера 2 - Денис Стародубцев"

— Вы знаете, почему одни группы становятся легендами, а другие так и остаются посредственностью? — спросил я. — Не только потому, что они играют хорошие песни. А потому, что они умеют играть вместе без уступок. Они соревнуются на сцене друг с другом! Каждый хочет быть лучше, и это подталкивает остальных. Они не просто дополняют друг друга — они буквально подпирают друг друга. И в этом рождается что-то невероятное. Именно такую стратегию мы возьмём.

Вика подняла руку, как в школе. Мне стало от этого смешно, но я сдержался и кивнул в её сторону.

— Но разве для коллектива не самое важное — взаимовыручка и работа сообща, в команде? — спросила она.

— А как одно другому мешает? — спросил я. — Мы так же будем командой и работать совместно, как один организм, только вот стараясь параллельно быть лучшими не только перед другими группами, но и перед друг другом.

— Но… — начала она. — Это же очень странно, когда каждый пытается выделиться на фоне своих же коллег.

— А как, по-твоему, группа будет развиваться? — спросил я. — Если все будут стараться не выделяться, то общий уровень не будет расти. Все будут играть примерно «средне», чтобы не выделяться, и вот кому это дерьмо нужно?

Мой вопрос так и остался без ответа.

— Если вы хотите быть «нормальными» и «средними» музыкантами, то нам точно не по пути, — утвердил я. — Но если хотите стать ЛУЧШИМИ и поставить всю индустрию раком, тогда добро пожаловать!

Пока они стояли и думали над моими словами, я провёл по струнам, и звук разнёсся по гаражу, отразившись от стен.

— Сейчас я сыграю, — сказал я. — А вы подключайтесь, как услышите. И не думайте, как вам нужно сыграть. Просто чувствуйте, и мы прогоним это несколько раз. Готовы?

Все кивнули в ответ. Я закрыл глаза и начал играть.

Сначала медленно, просто перебирал струны. Это была та самая мелодия, которую я сочинил в метро и играл в администрации. Именно она теперь должна была стать основой нашей первой совместной песни. Нужно было ещё понять, готовы ли они играть не просто что-то жёсткое, а именно мелодичное, проникающее в головы и сердца рядовых слушателей. Что-то похожее по настроению на «Still Loving You» группы Scorpions. Так, чтобы после себя оставляла что-то.

— Давай, Дэн! — крикнул я, не открывая глаз.

Он услышал. Его палочки коснулись барабанов. Сначала он осторожно подбирал ритм, пробуя что-то новое. Потом увереннее, когда он поймал мой ритм и начал его развивать. Я услышал, как его удары становились глубже и добавляли новые акценты. Он не просто отбивал ритм, как робот, а разговаривал со мной через барабаны, и у нашей мелодии появился свой собственный ритм сердца.

Я открыл глаза и кивнул Вике. Она поняла, что пора включаться, и подняла скрипку. Выдержала небольшую паузу… Раз, два, три — и вошла. Её смычок заскользил по струнам, и мелодия стала наполняться новыми красками. Она играла не по нотам, а по чувству, кажется, она стала понимать то, что я от неё хотел. Я видел, как она ловит ритм и подстраивается под нас. Её пальцы находили нужные ноты без подсказок.

Мы играли втроём, и в какой-то момент я немного изменил ритм, перешёл на припевную часть. Почувствовал, что Вика готова, и чуть ослабил гитару, позволяя ей взять на себя ведущую партию, — и она справилась, чёрт возьми. Я чувствовал, как мы сливаемся в одно целое, и три отдельных инструмента становятся одним организмом.

— Красавцы! — крикнул я. — Давайте две минуты перерыв, а потом ещё! Мы можем лучше, я знаю!

Рэм подошёл ко мне и протянул руку к гитаре:

— А можно я посмотрю? — спросил он. — Что это за штука такая?

Я улыбнулся и дал ему Матильду.

— Это там Эрнест помог… — сказал я. — Ну, хозяин музыкального магазина.

Парнишка осматривал новые примочки гитары и даже пару раз провёл по струнам.

— Я сразу по звуку понял, что у вас другое звучание, — присоединился к беседе Дэн. — Теперь в процессе игры мне не приходится напрягаться, чтобы вслушиваться в вас, и это помогает держать общий ритм.

— Это она что, теперь электронная у тебя? — спросил Рэм.

— Почти, — ответил я. — Теперь и так, и так можно играть. Но в будущем мне понадобится другой вариант, чисто для концертов, а это так… Временное решение.

— Круто! — сказал рэпер.

Когда все закончили свои дела, мы сыграли ещё раз. А потом ещё, и так пять раз подряд. С каждым разом получалось лучше и интереснее. Мы не просто играли, а разгоняли волну. И эта волна несла нас вперёд.

Рэм стоял в стороне. Я видел его краем глаза: как он смотрит на нас и хочет быть частью этого.

— Рэм, — сказал я. — Давай.

Он вздрогнул и посмотрел на меня, как будто был не готов, но я знал, что готов.

— Что? Я? — спросил он.

— Ну а кто? Ты видишь тут ещё одного Рэма? — ответил я. — Покажи, что умеешь.

Он замялся. Посмотрел на нас. На Вику, которая стояла со скрипкой в руках. На Дэна, который сидел за барабанами и улыбался. На свой сэмплер, который стоял в углу. Потом на Аню, которая стояла в углу и снимала всё на телефон. Я видел, как он собирается с духом. Как он делает шаг вперёд и решается вступить со своей акапеллой.

Он отошёл от сэмплера и немного помялся.

— Кхм, кхм… — кашлянул он. — Раз-два, раз-два…

Голос у него дрожал, но он не остановился. А потом закрыл глаза, и слова пошли:

Когда солнце умрёт и погаснет звезда, будет холодно целой планете,

Я тебя обниму до хруста костей, в тишине мы почувствуем ветер,

Мы будем центром места, где умрёт эпоха,

Мы будем одним-одним, всё остальное — прахом,

И всё вокруг превратится в кубики льда,

Всё вокруг превратится, кроме тебя.

С каждой новой строкой его тембр становился твёрже, а голос увереннее. Внимание всех в этом гараже было устремлено на него.

Хотел сказать так много, но слов не так уж много,

Хочешь, я буду рядом? Хочешь, всё будет новым?

Хочешь, мы полетим? Хочешь, всё будет сказкой?

Хочешь мечты? Эй? Хочешь, устроим праздник?

Получалось очень хорошо. Мне нравилось то, что у этого парня текст наконец-то получался от души. Если вспомнить тот его перформанс на батле или после и что сейчас… Разница просто кардинальная.

Это любовь, похоже, звонки и дрожь по коже,

Глаза среди прохожих, на всех так не похожи.

И если двое нас, как прежде, и тепло,

Я не