Читать книгу - "Звони в колокола - Куив Макдоннелл"

class="p1">– Не знаю, – ответил он. – Ну, в смысле, состояние стабильное и все такое, полагаю. Жизни ничего не угрожает. Наверное.

– Что случилось? – спросила Ханна, садясь рядом с ним.

– Не знаю. Она поехала на место преступления – в сообщении написала что-то о повторной проверке. Вроде как у кого-то из ученых возникли вопросы о взаимном расположении символов. И вдруг констебль, охраняющий объект, докладывает, что ее нашли в библиотеке: потеряла уйму крови и несет какую-то бессвязную чушь.

– Кто еще там был…

– По идее, никого, – отрезал Стерджесс. – Но как только закончу здесь, я еду прямо туда. Вставлю такой фитиль любому, кто это допустил, уж поверь.

– Где она?

– Отдельная палата там, в конце коридора. Доктор сейчас у нее. Меня послали сюда подождать. Чертовы врачи, – прорычал он. – Вечно строят из себя невесть что.

– Уверена, что с ней все будет в порядке, – сказала Ханна.

– И на чем конкретно основана эта твоя уверенность? – рявкнул Стерджесс, но тут же осекся. – Прости. Извини. Я просто…

– Все нормально.

– Нет, не нормально. Ничего из этого не нормально. На офицера под моим командованием нападают средь бела дня прямо на чертовом месте преступления. Это настолько далеко от “нормально”, что “нормально” даже на горизонте не маячит.

Ханна попыталась придумать, что сказать в ответ, но ничего не пришло в голову.

Десять минут спустя по коридору к ним неспешно направился врач. Его можно было бы назвать “почтенным” – слово, которое намекает на старость, позволяя не произносить этого вслух. На нем был костюм, видевший лучшие времена, а выражение лица говорило о том, что он привык ждать от жизни только худшего, и пока она его не разочаровывала. Ханна не знала, существует ли обязательный пенсионный возраст для врачей, но если да, то этот человек явно находился на самой его границе. Кроме того, от него за версту разило сигаретами, что в наши дни редкость для любого, а для медицинского работника так тем более. Всем своим видом мужчина давал понять: ему глубоко плевать на чувства других по этому или любому другому поводу.

– Инспектор Стерджесс? – спросил он с шотландским акцентом, который больше напоминал акцент жителей Сошихолл-стрит, чем Эдинбургского университета.

Стерджесс вскочил на ноги.

– Да. Могу я ее увидеть?

– Через минуту, – ответил доктор. – Сначала верните свой зад в кресло, пожалуйста.

– Прошу прощения?

– Это значит “сидеть”, – повторил врач, даже не пытаясь сделать так, чтобы это не прозвучало как команда собаке.

Стерджесс, казалось, собирался что-то сказать в ответ, но сумел сдержаться. Вместо этого он снова плюхнулся на сидение.

– Итак, – продолжил доктор, – раз уж вы были так любезны спросить: доктор Блэк. Я лечащий врач Андреа. Дева по гороскопу. Любимый цвет – синий, как ни иронично. Весьма пристрастен к виски, как бы стереотипно это ни звучало.

– Как она?

– А, вижу, со светской беседой мы уже закончили. Ладно. Она в стабильном состоянии. Потрясена. Взбешена. Настроена враждебно. Напугана до смерти. Выбирайте.

– Вы говорите не как обычный врач, – заметил Стерджесс.

– Слишком поздно пытаться подкупить меня лестью, детектив-инспектор. Чем занималась Андреа, когда получила свои травмы?

– Я не знаю. Знаю только, что она была в библиотеке МСУ.

– Неужели? Что ж, могу только предположить, что библиотеки сильно изменились с моих студенческих времен.

– Каков точный характер ее травм?

– Без комментариев.

– Что, простите? – удивился Стерджесс.

– Я сказал: без комментариев. В смысле – я вам этого не скажу.

– Здесь есть кто-то еще, с кем я могу поговорить?

– Вы можете поговорить с уймой народа, но никто из них не выдаст вам конфиденциальную медицинскую информацию о моей пациентке. Если только они не хотят оказаться на соседней койке рядом с ней.

Стерджесс снова поднялся на ноги.

– Я ее непосредственный начальник.

– А я ее врач. Хотите проверить, чье слово здесь весит больше?

– Мы сможем ее увидеть? – вмешалась Ханна, стремясь разрядить обстановку, пока все не стало совсем абсурдно.

– Как ни странно, – ответил доктор Блэк, – сможете. Она сама просила его зайти. – Он кивнул на Стерджесса, после чего снова повернулся к Ханне. – А вы просто идите следом и попытайте счастья. Значит, никто из вас ничего не может сказать мне о природе ее ранений?

– Нет, – сказал Стерджесс.

– Не верю ни единому слову, – бросил доктор Блэк, – но раз уж мне больше не позволяют пускать в ход скальпель против людей, придется поверить вам на слово. Идите за мной.

Доктор Блэк обошел Стерджесса и направился по коридору. Проходя мимо Ханны, он кивнул:

– Мисс Уиллис.

– Доктор.

Стерджесс рванул вперед. Ханна было последовала за ним, но запнулась.

– Погоди-ка, откуда он знает мое имя?

Через тридцать секунд они оказались перед дверью палаты Уилкерсон, которую охранял констебль в форме.

– Я запрашивал круглосуточный пост из двух человек, – заметил Стерджесс.

– Так точно, сэр. Боюсь, сержант Берден просил передать, что из-за нехватки персонала мы можем выделить только одного.

Стерджесс подался вперед.

– Я понимаю, что это не твоя вина, – он взглянул на жетон полицейского, – констебль Уолтроп, но, пожалуйста, передай это сообщение дальше. На офицера под моим командованием напало неизвестное лицо или лица при исполнении служебных обязанностей. Когда я сказал, что хочу двух констеблей для охраны ее палаты круглосуточно, я не вносил предложение. Сообщи сержанту Бердену: если к тому моменту, как я выйду из этой двери, у тебя не будет напарника, я направлюсь прямиком к нему. И тогда ему понадобится гораздо больше двух констеблей, чтобы защититься от меня. Ясно?

Констебль сглотнул и кивнул:

– Так точно, сэр.

С этими словами Стерджесс протиснулся мимо него, а Ханна с извиняющейся улыбкой последовала за ним в палату.

Уилкерсон сидела в кровати. Из-под больничного халата были видны бинты на шее, руках и торсе.

– Господи! – воскликнул Стерджесс, бросаясь к ней и присаживаясь на стул для посетителей.

– О, спасибо, шеф, – ответила она. – Ты умеешь заставить девушку почувствовать себя особенной. Я в порядке.

– Хрена с два ты в порядке.

Уилкерсон вскинула брови.

– Знаешь, кажется, я впервые слышу, как ты ругаешься. Самое время. Неестественно быть копом в этом городе и