Читать книгу - "Преддверие - Герман Иванович Романов"

местности негде было спрятаться и укрыть войска, а огромная протяженность фронта не давала ни малейшей возможности создать позиционную линию. Война пошла исключительно маневренная, и вот тут опыт командования панцерваффе начал сказываться — врага просто «переигрывали», опережая в действиях и в принятии решений, и чувствовалось, что в штабах союзников вместо неуверенности началась растерянность, переходящая в панику. И в эту самый решающий час прилетел Гудериан — «шнелле-Гейнц» находился в превосходном настроении, и расстроился только сейчас, разглядывая подбитые и сожженные «леопарды».

— Выучили их воевать на свою голову, — пробормотал «отец панцерваффе» сквозь зубы. И тяжело вздохнул:

— Эрих, надо опрокинуть янки в Атлантику, это наш последний шанс. Если они удержаться, то неизбежно проведут реорганизацию, и будут иметь опыт танковых баталий. А «шерманов» у них много, невероятно много — они их сбывают как отварные сосиски. И научились бить «леопарды» — мы потеряли двести танков, это очень много. Да, половину из них отремонтируем, но на проведение работ уйдет какое-то время. А тебе, я так понимаю, требуются танки сейчас, и в достаточном количестве. Ведь так?

— Не откажусь, Хайнц. И автотранспорт нужен дополнительный, не менее шести батальонов, как автомобильных, так и разведывательных. Тогда я две последние пехотные дивизии моторизованными сделаю. Восполнить потери нужно, как минимум триста «леопардов», ведь они не сразу поступят, а со временем. Дивизии «фалангистов» у меня на второстепенных направлениях задействованы, я не могу их в бой вводить — побегут. Вливаю потихоньку в наши части для восполнения потерь, но понемногу, они лучше, чем итальянцы, но хуже мадьяр. По уму лучше раскассировать, и четвертыми полками придать нашим моторизованным дивизиям для охраны тылов.

Гудериан ничего не ответил, он продолжал разглядывать подбитые танки, «читая» ход произошедшего сражения как открытую книгу. И отдавал себе отчет, что ни такой представлял победу. Он отдавал должное русским, ценил англичан за бульдожье упорство, американцев считал легкомысленными и не стойкими, испанцев вообще за вояк не считал. И неожиданно увидел, что те как раз умеют грамотно воевать и труса не праздную. Наскоро перебирал в голове всевозможные варианты, пока не выбрал, наиболее подходящий для данного времени, возможно, наилучший.

— Танки на восполнение потерь дам — половину месячного выпуска. Это четыре сотни «леопардов», другие уйдут на восточный фронт, там осталось всего восемь панцер-дивизий. «Лехтеров» дам по штату, автотранспорт найдем — здесь нельзя воевать, когда у тебя обозы на лошадях и мулах. И отправлю еще семь батальонов «хетцеров» — по одному на каждую моторизованную дивизию. И это все, не забывай — ты получил еще три «подвижных» дивизии, прибудет авиация, бензином мы твою группу армий обеспечиваем полностью, хотя она поглощает почти столько же горючего, как весь восточный фронт. И не проси больше — мои возможности сейчас ограничены, ведь и Роммель вчера начал наступление — в Берлине надеются, что с четвертой попытки ему удастся опрокинуть англичан и отбросить русских.

Гудериан помолчал, потом с тяжелым вздохом произнес:

— У нас были огромные потери на Днепре, ты сам знаешь. Нужно их восполнить как можно быстрее — ведь многое отправили тебе, большинство дивизий сели на позиции. Потерпи четыре недели, тогда станет ясно, куда направят русские свои усилия. А там определимся и с резервами…

!944 год. Американцы высаживаются в «Старом Свете» — тогда многие янки не подозревали, какова сила противника, наивно считая, что никто не устоит перед ними, великолепно оснащенными и вооруженными. Реальность оказалась не такой, как ее представляли. И не будь у немцев огромного восточного фронта, что «выкачивал» все резервы вермахта, то вполне вероятно, все эти десанты имели бы совсем иной результат…

Глава 50

— Ты прав, Григорий — все в точности как не раз нам говорил покойный Коба. Буржуи сами нам продадут веревку, на которой мы их со временем и удавим. Теперь не будет лихой «кавалерийской атаки» на капитал, а планомерная осада и подрыв изнутри. Да, мы распустили Коминтерн, но сделаем ставку не на силу оружия, а на повсеместную идеологическую борьбу, которую не будем прекращать не на минуту — возможности для этого в будущем пост-колониальном мире самые широчайшие. А там идти потихоньку, уже не мы, а наши дети и внуки, подведут буржуев к общему для всех капиталистов знаменателю. И Вяче о том же сказал — так что предложение Рузвельта нам вполне подходит. Президент думает, что закрепил доминирующие позиции за англосаксами на будущее, а на самом деле мы их подорвем изнутри, нужно только время, долгое время. И заложенные под фундамент их «здания» мины взорвутся повсеместно, одна за другой, потому что бедных намного больше, чем богатых, а если с населением колоний подсчитать, то на порядки. Главное противоречие между трудом и капиталом сами олигархи устранить не в силах, это как самим себе удавку на шею наложить.

Жданов усмехнулся, отпил холодного чая из стакана — вагон чуть раскачивался на рельсах, миновали Выборг. Молотов ушел к себе, ему нужно было рассчитать предлагаемые выгодные условия, оформив их в предложения от советской стороны. Кулик со Ждановым остались, и в предутренних сумерках размышляли над ситуацией.

— Прокси-войны, о которых я тебе говорил, будут вестись постоянно. «Сферы влияния» огромные по территории, они у нас будут вести подрывную работу, мы у них. Открытого военного столкновения не произойдет — Европу мы совместно раздербаним, и поступим с ней по старинному принципу — «горе побежденным». Тогда не будет необходимости постоянно держать там огромную оккупационную армию из нескольких миллионов бойцов, и за счет существенной экономии быстрее восстановить страну. Видишь ли — нам нужно поднять жизненный уровень населения, причем намного, довести его хотя бы до европейского в целом. Да, именно так, тогда преимущества социализма будут наглядно видны, и не придется натягивать сову на глобус, как мы до сих пор делаем. Я вот тут внимательно ознакомился с настоящим наследием Сталина — удивительные вещи пишет на полях книг, которые прочитал, а таких умозаключений у него осталось множество.

Маршал понимал, что говорит неприятные вещи, но это было неизбежно. И он положил на столик тетрадку, в которую терпеливо заносил все оставленные Иосифом Виссарионовичем заметки. Библиотеку «хозяина» он прибрал себе, она ведь исчезла с приходом к власти Хрущева, и был потрясен количеством внимательно прочитанных книг. А еще очень удивлен одним обстоятельством — Сталин знал английский язык, причем в достаточной степени, чтобы не только прочитать, но и понять