Читать книгу - "Преддверие - Герман Иванович Романов"

Преддверие

Часть первая

Глава 1

— Только пусть дернется — наискосок шашкой распластаю, сила в руке еще есть. Мутный он, не верю я Лаврентию, нутром чую — ненавидит он нас, улыбается, а в глазах злобу притаилась. Ишь что удумал — нас подслушивать взялся, в контрики всех разом вписал!

Командующий кавалерией РККА маршал Буденный сделал характерное движение рукой, будто уже зарубил всесильного наркома внутренних дел. Ненависть в нем прямо-таки бурлила, узнать, что квартиру прослушивают, для Семена Михайловича было крайне неприятно. Впрочем, не он один в такой ситуации находится — все четверо сидящих за столом «первоконников», три из которых имели звание маршала Советского Союза, а один пребывал генералом армии, давно находились под «колпаком». Но только сегодня Григорий Иванович ознакомил их с реальным положением дел, а так же с папкой, где были прошиты листки с «убойными» материалами.

— В НКВД куда не плюнь, в руководстве одни абреки сидят, нет им веры. Твои бумаги, Григорий Иванович, на многое глаза открыли. Скажу прямо — сам Лаврентий, может быть, и не предатель, а вот змеиный кубок при нем свился. Брать их всех надо за жабры, да на белый свет вытаскивать. И в самые ближайшие дни поспрашивать крепенько, без всякой жалости. Я ведь еще в июне сорок первого на эти несуразности внимание обратил, но кто тогда нас слушал — они своими расчетами руководствовались.

Маршал Тимошенко сжал хрустнувшие пальцы в кулак, одно это движение показало, что бывший нарком обороны, ставший сейчас заместителем, крайне раздражен, а так как нрава Семен Константинович был крутого, то в том что действовать будет также, Григорий Иванович не сомневался. В гражданскую войну начдивом был в 1-й Конной армии, а сидевший напротив него генерал армии Тюленев командовал бригадой в этой дивизии, и возглавлял разведывательный отдел Конармии. Сам же Кулик командовал артиллерией, и был не вахмистром, как трое «природных конников», а старшим фейерверкером, принадлежа к «огнепоклонникам». Тем не менее, все четверо были накрепко связаны и друг друга всегда поддерживали. Не было сейчас только Ворошилова — его решили держать в неведении, памятуя о давних связях с всесильным генеральным комиссаром госбезопасности еще со времен проведения репрессий в РККА. Да и не нужен сейчас Климент Ефремович, возглавлявший Главный штаб партизанского движения — наконец под него подыскали должность, которой он вполне соответствовал.

— Я так скажу — раз мы тут все шпиены и контрреволюционеры, судя по бумагам, которые на нас собрали, то вывод у меня один. Все эти люди есть враги и вредители, и поступать с ними нужно без всякой пощады. Идет война, а потому брать вражескую агентуру нужно, нет им веры. Ведь если нас прослушивают, и все записывают, то информацию могли не только товарищу Сталину отдавать, но и своим хозяевам отправлять.

Командующий Московским военным округом генерал армии Тюленев мотнул головой, но дальше не высказывался, ожидая, когда старшие примут решение, которое ему и выполнять.

— Ты прав, Иван Владимирович, сразу видно, что разведкой занимался. А потому дальше турусы разводим, или действуем?

— Брать их надо, нечего резину растягивать, — Тимошенко уже не говорил, а цедил слова, взгляд непреклонный. Его тут же поддержал маршал Буденный, внимательно посмотревший на Кулика.

— Ты как все это проведешь, Григорий Иванович?

— Завтра, после похорон Сталина у мавзолея. Будет совместное заседание ГКО и Ставки, мы там втроем будем. На постах не только НКВД, но и кремлевские курсанты, и 1-я гвардейская кавалерийская. Если Берия враг, прямо на заседании арестуем, после этой папочки, с содержимым которой я всех ознакомлю. Дело в том, что наши «фигуранты» все будут приглашены, нужно взять их «тепленькими», чтобы себя не постреляли. Их возьмут летчики — там будут все три маршала авиации. Но если Власик даст согласие, а я думаю, он уже многое понял, после чтения этих бумаг, — Кулик постучал пальцами по картонке, — то проблем не будет, их просто скрутят. Но перед этим я с Берией сам переговорю в кабинете один на один, страховать меня будет Меркулов — он ведь всех сдал…

— Если Лаврентий враг, то он тебя там и стрельнет, — пробурчал Буденный, и тут же предложил:

— Давай я его сам оприходую, с казаками я вчера говорил, они мой приказ выполнят не задумываясь.

— Я тоже говорил, к тому же войска после прохождения будут введены в Кремль, но чуть позже того, как там соберутся чины НКВД. Без армии никак не обойтись — там все командующие фронтами, Генштаб, авиация и флотские — все соберутся. И никого из Кремля раньше времени не выпустят без пропуска, подписанного Ждановым или мной для военных. Хорошо, тогда пойдем втроем на этот разговор, только будем ко всему готовы, — Кулик посмотрел на Буденного и Тимошенко. Оба маршала тут же кивнули, даже заулыбались, при этом Семен Константинович негромко сказал:

— Три маршала одного предателя брать за микитки будут, какая честь для мерзавца. Но да ладно, хоть что-то.

Кулик повернулся к Тюленеву:

— Быть там и тебе, Иван Владимирович, по должности требуется, ты как-никак командующий столичным округом. Тебе и принимать надлежит, и под арест брать — не на Лубянку же их всех везти.

— Считай, что место им уже подготовлено, никто не сбежит, всем будет по камере, — усмехнулся Тюленев, лицо приняло жестокое выражение. — На гарнизонной гауптвахте. Там уже офицеры Абакумова обосновались. Выходит, ты и СМЕРШ в это дело притянул?

— А как без них — глаза у товарищей округлились, когда с материалами ознакомились. Но это наши люди, я им вполне верю. Но не самого Абакумова — нет ему доверия, это человек выдвинутый Берия. Следствие будет вести Мехлис — другого просто нет, он нарком госконтроля. А там как Политбюро решит — дело сложное, торопиться не будем. Ненадежных под арест, руководство НКВД заменим — не нравится, что там одни абреки собрались, до добра такая семейственность никогда не доведет. Слишком многое они о себе возомнили, пора укорот дать. Мне Мерецков рассказывал, как над ним издевались, на голову мочились, на петлицы генерала армии, на ордена! Да и с летчиками на досуге поговорите — они сами через все прошли…

— Да знаем, — отмахнулся Тимошенко, — втерлись, сволочи, в доверие к товарищу Сталину, вот и