Читать книгу - "Правитель Пустоты. Проклятый бог - Софья Маркелова"

Не всяк мудрец, кто дожил до седин,

Ум не бывает следствием морщин.

Мастер Крак Велианфор. Пьеса «Безумный Пророк»

Величественный город Алверах лежал на правом берегу реки Амемори, одной из трех крупнейших рек Ивриувайна, прозванных еще с древних времен Тремя Сестрами. Амемори переводилось с амриля как «Нежная», и это название как нельзя кстати подходило тихим водам широкой реки. Течение здесь было слабым, берега пологими и поросшими густым тростником, покачивавшим на ветру своими темно-бурыми колосками. Амемори впадала в овальное сточное озеро, раскинувшееся на самом дне лесной прогалины, и носившее название Уладена, значения которого никто из местных не ведал, поскольку слово это происходило еще с тех времен, когда бог альвов жил в мире со своим народом и ходил по земле, как смертный, неся свою волю собственным детям и присматривая за ними.

В чистой водной глади озера Уладена отражались деревья хацу, и их похожие на раскрывшийся веер листья медленно опадали на зеркальную поверхность и плыли по ней, как кораблики, уносимые ветром. По озеру и устью реки сновали бамбуковые плоты: с них альвы рыбачили и ныряли за какими-то пресноводными водорослями, которые после сушили на берегу, разложив длинные темно-зеленые ленты на солнце. В воздухе с криком носились чайки, целыми стаями зависая над головами рыбаков и резво хватая любые объедки, что им бросали.

Ведущая в город дорога становилась все шире и шире, и вскоре на земле уже появились каменные булыжники, утопленные в грязь. Повозки застучали колесами по мощеному покрытию, и на пути показались первые путники. В город прибывали груженые телеги, босоногие альвы с объемными коробами на плечах несли в столицу товары на продажу, на отдельных участках можно было заметить отряды солдат, которые непременно, едва завидев Бриасвайса, спешили поприветствовать его зычными окриками или кивками. Уже на самом подъезде к Алвераху появились первые постоялые дворы и станции, на которых можно было арендовать в дорогу или, напротив, оставить телеги и повозки, а также где отдыхали слоны, согласные помогать альвам.

Здесь Бриасвайс заставил всех высадиться, и дальнейший путь в город предстояло проделать пешком, взвалив на плечи все свои грузы. Это было связано с запретом передвижения слонов по центральной части столицы, а, как понял из скомканных объяснений альва Ашарх, конечная точка маршрута лежала как раз в сердце Алвераха.

Мостовая вела отряд дальше, как путеводная нить. Гладкие отполированные тысячами стоп камни поблескивали на солнце и убегали вперед, петляя между стволами хацу, раздваиваясь и сложной сетью паутины опутывая все районы города. На окраинах столицы было множество бедного вида халуп, обмазанных глиной, низких и топорщившихся во все стороны выступавшими из каркаса стеблями тростника. Возле них крутились маленькие дети, испачканные в земле и растительном соке, а за ними приглядывали нищие альвы, одетые сплошь в драные обмотки и занимавшиеся каким-нибудь мелким трудом, вроде плетения корзин или размалывания в ступке каких-то трав. Запах здесь стоял своеобразный – эта была вонь бедности, голода и грязи. Но Бриасвайс скорее увел свой отряд в ином направлении, шагнув на одном из перекрестков в другую сторону, будто ему было стыдно перед важными гостями показывать такие уродливые уголки столицы.

Там, куда группа свернула, уже не было ни жалких лачуг, ни оборванцев. Новый район был спокойным и тихим: аккуратные одноэтажные каменные домики с плоскими крышами ютились в корнях исполинских деревьев хацу, они были оплетены виноградными лозами и лианами со всех сторон, и часто за зарослями не было видно ни окон, ни дверей. На крышах Ашарх не раз замечал обустроенные беседки, лавочки и шатры, где отдыхали на свежем воздухе немолодые альвы, среди которых часто встречались и древесные. Оттуда же нескладные худощавые подростки ловко забирались на ячеистую кору деревьев и, быстро-быстро перебирая конечностями, как ящерицы, залезали на нижние ветви хацу или, и вовсе, совершенно не пугаясь высоты, карабкались до самых каменных плато, на манер трутовиков обхватывавших стволы на разных уровнях.

Едва пройдя насквозь этот район, Бриасвайс сразу же вильнул куда-то ближе к центральной части города. Потянулись широкие мощенные булыжником и идеально ровными каменными плитами мостовые, а вдоль них выстроились двух и даже трехэтажные особняки, на нижних ярусах которых хозяева часто держали собственные лавки. Через распахнутые двери и окна виднелись прилавки, заставленные самыми разными товарами, мастерские по обработке камня, гончарные и пошивочные. Кое-где Аш видел тесные заваленные бумагами конторки, где низкорослые серокожие гоблины, ростовщики и оценщики, с важным видом восседали за своими столами и принимали потоки просителей, которые тянулись к ним, чтобы заложить что-нибудь из имущества или взять деньги в долг.

На одной из вытянутых овальных площадей этого района раскинулся шумный рынок, где стоял тяжелый запах пота и сладкий – перезревших фруктов. Рои мух и мошки носились в толпе альвов, со всех концов площади доносились призывные крики, из распахнутых дверей ближайшей таверны звучало приглушенное пение флейты. Едва ли гоблинов в этом месте было меньше, чем древесных и обыкновенных альвов – всюду взгляд профессора натыкался на этот серокожий народец, а купцов и лавочников среди них оказалось и вовсе подавляющее большинство. Гоблины торговали всем, чем только вздумается: продавали с телег роскошные ткани и тяжеловесные закупоренные кувшины со знаменитой медовухой королевства Тхен, предлагали с лотков какие-то алхимические склянки с неясным содержимым и лекарственные порошки, а где-то, заняв самые лучшие места на рынке, важного вида купцы выкладывали на прилавках серебряные украшения, переливавшиеся на солнце драгоценными камнями всех цветов и размеров.