Читать книгу - "Ретро Бит 1-10 - Сева Сотх"

А окончание ответа Линда уже и не слышала. Заснула после тяжелого дня.

А на следующий день пошел фестиваль, повалили людские толпы… и наш стенд на контрасте с недавней Эн-Си-Си оказался почти незаметным. Люди, конечно, приходили и на чичис Трейси клевали, но самыми главными экспонатами оказались «Тетрис», «Темпл Ран» и далеко не новый квест «Волшебник и принцесса» от Сьерры. На файловый менеджер процентов семьдесят обычных посетителей смотрели, как на что-то непонятное. Цветные буковки и четкий текст в Каналья Эдиторе еще какой-то интерес вызывали, как и халявная дискета, но совсем не тот уровень вовлечения.

— Кажется, я понял, почему Кен так легко отдал нам стенд, — заключил Чак. — Тут компьютеры никому не нужны, все приезжают Ван Халена послушать, а не на электронику смотреть.

Со стороны сцены уже послышались завывания первого коллектива — Дивайнилс. Я вышел посмотреть на экран и прямо зашло. Годный женский вокал, дерзкий панковский текст, образ солистки, как будто она недавно попала в аварию или дралась за свою жизнь — порванная одежда, иллюзия выбитого зуба… или и правда нехватка зубов. В любом случае, весьма хорошо. В мой постоянный плейлист не войдет, но скорее понравилось, чем нет.

— Мистер Возняк просил вас быть в студии к десяти утра, — к нам на стенд подошел представитель организаторов.

— Ребят, нам надо трех человек разных возрастов. Вот вы, мисс, очень подходите, — позвал он, — просто пообщаетесь с другой стороной планеты, ничего необычного.

— Так рано? — удивилась Линда. — В прошлый раз уже стемнело.

— Для удобство наших русских друзей мы выбрали время пораньше, чтобы и у них не на середину ночи эфир выпадал. Вы, мисс, вы такая эффектная, пойдете поговорить с Москвой? Поверьте, они не кусаются, у нас тут есть парень, учившийся там по обмену, много интересного рассказывал.

— Йеп! — эффектная мисс — это, безусловно, Трейси.

— А можно поговорить с этим парнем? Расспросить его про Россию? — уточнила Линда. «Русский Крис», ей, значит, не авторитет и «чайный гриб» — выдумка. А это я еще информацией про березовый сок поделиться не успел.

— Да пожалуйста, три дня фестиваля еще впереди, — разрешил долговязый ассистент организаторов. — Его зовут Тед, кучерявый такой.

Оставили стенд на Чака и Блейза и вперед, навстречу приключениям. На этот раз в организации телемоста просматривался более серьезный подход — под студию выделили отдельный кондиционируемый шатер, где возвели ступенчатый амфитеатр, и расставили удобные кресла, как в зрительном зале.

Нас — меня, Линду и Трейси — в первый ряд посадили. Блондинка предусмотрительно расстегнула пуговку. Если что-то и способно прекратить Холодную Войну, то это, очевидно, чичис Пенелопы Смит. Йеп?

Наверное, с полчаса ничего не происходило, всякая техническая суета, но в районе половины одиннадцатого на большой экран по центру сцены вывели анимированную заставку о том, как демократическая звездно-полосатая ладонь пожимает красную правую руку, украшенную серпом и молотом. Место перед камерой, направленной на зрительный зал, занял Воз, одетый в белую тенниску и короткие шорты, чуть выше колена. Он, похоже, целенаправленно худел, может, спортом занимался. Небольшое брюшко из-под рубашки выпирает, но это нормально, а так очень свежо выглядит. Зал затих.

— Привет, — помахал Возняк рукой в камеру. — Мы обращаемся к вам с Ю-Эс феста 1983 года, в Южной Калифорнии. Мы находимся совсем рядом с местом проведения Олимпийских Игр 1984 года, где встретятся представители мировых культур. На экране у меня за спиной вы увидите наших друзей из Советского Союза и представителя фестиваля Джима Хикмана…

— Мы здесь, с нашими советскими друзьями, — сказал через океан лысеющий мужчина лет тридцати.

— И мы вам хотим кое-что сказать, — добавил второй американец, обладатель куцых усиков.

— ДОБРОЕ УТРО, АМЕРИКА! — хором проскандировали собравшиеся в московской студии две или около того сотни человек на русском. Отвык я от звуков родной речи, аж вздрогнул. Другие, впрочем, тоже не вполне спокойно среагировали.

— Привет, я Владимир Познер. То, что мы сейчас прокричали, означает «Доброе утро», — обратился к нам на безупречном английском знакомый лысеющий телеведущий, чем ввел в легкий ступор. Телемосты с Познером, те, где заявлялось, что «в СССР секса нет», ведь намного позже должны пройти. Году в 85-м! Видимо, я плохо знаю историю. Ну или на нашей стороне океана про сегодняшний сеанс связи хорошо так молчали.

За знаменитым телеведущим слово взял «Доктор Сэм Кин» с американской стороны и толкнул вполне себе искреннюю речь о том, что «давайте жить дружно». И вроде как не лицемерил, но меня не тронуло — слишком академично говорил, без жара.

Гораздо искренне выглядели видеовставки с той стороны с простыми москвичами, пойманными на улицах и задающими вопросы. Наверняка тщательно отфильтрованными не вполне случайными людьми, но все равно обычными и милыми. «Почему американцам трудно нас понимать?», «Что они думают о будущем и как представляют мир?», «Что они знают о СССР?», «Готовятся ли к олимпиаде?», «Ребята, разве вы не хотите жить в мире?»

Поверх заранее заготовленной записи закадровый перевод пустили.

И без каких-то пауз пошли аналогичные короткие вопросы от обычных американцев: «Хотели бы вы приехать к нам по обмену?», «Какую музыку вы слушаете?», «Есть у вас пенсионеры, которые продолжают учиться в ВУЗе?», «Кто ваши кумиры, литературные и музыкальные звезды?», «А у вас есть Атари?»

Вот на последнем вопросе от симпатичной блондинки я едва не расхохотался. Название корпорации зла все-таки стало именем нарицательным. И чего этим канальям-политикам надо? Ответы где-то в области социологии и философии.

Кин и Познер представили участвующих в дискуссии экспертов. С обеих сторон ученые, политики, космонавты. У Севастьянова две золотых звезды героя СССР к пиджаку было приколото.

Все тепло и дружелюбно друг друга поприветствовали в целом, но от официальных лиц так и веяло пафосом. С обоих сторон. Разве что космонавты и там и там ребята простые.

Микрофон в советской студии пошел в зрительный зал к круглолицей и румяной девочке лет десяти-двенадцати, чем-то Агнешку Ковальски мне напомнившей.

— Привет, меня зовут