Читать книгу - "Ретро Бит 1-10 - Сева Сотх"

— Продолжай, ты говоришь со членом калифорнийской энергетической комиссии.

Тут мне стало неуютно, но сказал А — говори и Б. Во всяком случае, я просто испуганный подросток. Сомнительно, что получится добиться хоть чего-то вот так, через телемост. Но чем Омниссия не шутит? Наука — это ведь по части бога-машины. Так ведь?

— Расти, понимаете, я программист. Как говорят, очень хороший. И я знаю много других разработчиков, тоже отличных. Даже получше меня. Так вот, мы постоянно косячим и ошибаемся. Ежедневно, по несколько раз в день. Не потому, что мы глупые, но так мозг устроен. Простудился или не выспался, голова болит — и ошибка за ошибкой…

— Человеческий фактор, понимаю.

— Но если я ошибусь, что произойдет? Игра зависнет? Кажется, что ерунда. Но цена промаха бывает высока даже у нас. В недавней игре от Атари программист ошибся из-за жестких сроков разработки, в результате персонаж постоянно падает в яму внутри игры. Глупый курьез, но теперь у компании катастрофическое падение акций. И по цепочке у всего рынка видеоигр, если вы следите за котировками. Я упрощаю, чтобы донести мысль. Все сложнее. И если программисты, умные образованные люди, одной ошибкой приводят к миллиардным убыткам, то что у атомщиков?

— Ты хороший оратор, Крис. Понимаю твой страх, но на всех американских ядерных станциях многоуровневые протоколы безопасности и защитные внешние саркофаги. Именно такой спас Три-Майл-Айленд при расплавлении реактора четыре года назад…

Чего-чего-чего⁈ Расплавление реактора? Какой трехмильный остров? Хотя чему удивляться? Аварии случаются и не удивлюсь, если к решению с саркофагом вокруг каждого реактора американцы на горьком опыте пришли.

— На американских — да. А как насчет советских, европейских, японских? Я был недавно в Японии — там всю голову мне забили угрозами землетрясений и цунами. Готовы ли к угрозе цунами их прибрежные станции?

На самом деле нет, никто нас не предупреждал и лекций по безопасности не читал, но это уже недочет, так скажу.

— Хороший глубокий вопрос. Вынужден признать, я не владею ответом на него и это упущение. Хочешь задать в прямом эфире?

— Сэр, поймите верно, я не какой-то безумный паникер, просто хочу выстроить систему так, чтобы уменьшить вероятность проблем. У нас в программировании есть практика код-ревью, когда изучаешь исходники коллег и ищешь проблемы. Может быть, и атомщики разных стран могут сотрудничать и помогать найти угрозы? Общаться между собой, делиться протоколами безопасности и пытаться найти ошибки. Ну и построить саркофаги там, где их нет, желательно бы… но я понимаю, сколько это денег. На страхи подростка все просто закроют глаза.

Пожалуй, если я все нажитое непосильным кодингом на строительство защитных оболочек для АЭС спущу, то даже на маленький кусочек не хватит. Я богат только в сравнении с собой вчерашним.

— Есть международное агентство по атомной энергетике, — напомнил Расти.

— Как раз ему я бы и предложил организовать обмен опытом. Простите, что вывалил на вас свои страхи. Но радиация не знает границ.

— Я порекомендую дать тебе задать вопрос, Крис, когда начнется обсуждение энергетики, — решил астронавт. — Ты говоришь и думаешь, как взрослый инженер, а не подросток.

— Спасибо, Расти. Это на самом деле очень важно для меня.

Скорее всего, мои вангования не приведут вообще ни к чему. Но вдруг хоть один каналья задумается — «а что, если завтра ко мне придет международный контроль?» и откажется от рискованного эксперимента или перепроверит защиту. Делаю, что могу — мне это ничего не стоит, кроме репутации малолетнего паникёра, но ее я переживу.

Переночевали в отведенных вагончиках. Сьерре их полагалось два и разместились с комфортом. Мы с Линдой отдельную комнату для себя даже урвали.

— Крис, я переживаю насчет завтрашнего телемоста, — прошептала мне девушка. — Что, если я спрошу какую-нибудь ерунду и опозорюсь перед русскими? Это же дипломатический скандал.

— Давай порепетируем, — шепнул ей в ответ. — Представь, что я из России, спрашивай, что хочешь, отвечу на что угодно.

— Твоя любимая еда?

— Макароны с мясом!

— Хи-хи-хи! Думаешь, в СССР едят такие же спагетти, что и мы?

— Они бы и веру в Макаронного Монстра, уверен, оценили бы.

— Ладно… допустим. Русский Крис, как тебя зовут?

— Эээ… Крис. У моего имени нет отдельной русской формы. Наверное.

— У тебя есть питомец? Как его зовут?

— В большой стеклянной банке на кухне у меня живет медуза, я называю ее Чайный Гриб и пью периодически воду из-под нее, подливая новую. Имени у нее нет.

— Фууу… какая гадость! Я знаю, что у тебя отличная фантазия, но придумывай уж что-то реалистичное. Например, представь, что ты заболел…

— У нас в советской России ты не идешь к врачу, если болен. Врач идет к тебе! Клянусь, так и есть!

— Хи-хи-хи. Где ты учишься, Крис? Сколько это стоит?

— У нас не ты платишь университету, чтобы учиться. Университет платит тебе!

— Хи-хи. И вот ты получил диплом, какую ты ищешь работу?

— У нас в России работа ищет тебя! Сразу по окончании учебы тебя распределят туда, где не хватает людей твоей специальности.

— А много ты платишь налогов? — больная тема, не только я заполнял в конце апреля декларацию, Линде тоже пришлось отдать кровные динеро дядюшке Сэму.

— У нас… ладно-ладно, не щипайся, я вообще их не плачу! Это всё забота работодателя.

— У вас безопасно? Есть гангстеры? Только давай серьезно, без шутки, что в России ты грабишь преступника.

— У нас есть все достижения цивилизации! И бандитизм, и коррупция, и власти, делающие вид, что всё лучше, чем на самом деле. У вас, капиталистов, нет на них монополии.

— А фантастика у вас есть?

— Есть! Причем отличная, — тут я задумался. Может ли каналья Крис откуда-то знать про Стругацких или Булычева? Сомнительно, без шансов. Хотя что-то вроде бы издавалось, — но мы очень уважаем и западную