Читать книгу - "Трансцендентные - Стивен Бакстер"

И, к своему удивлению, она поняла, что простила себя. Внезапно она заплакала, ее зрение затуманилось от слез.

Ее за плечи обнимает рука: двоюродная бабушка Бейла. — Ну, ну, — сказала она. — Мы все проходим через это. Три шага. Ты должна увидеть себя; ты должна принять себя; и ты должна научиться прощать себя. Но прощать так же трудно, как и обвинять, не так ли? Ну-ну, это пройдет.

Так и будет, поняла Алия, даже когда заплакала.

Она видела, что это было целью Рита. Трансцендентные были связаны так же, как были связаны эти местные со Ржавого Шара. Трансцендентность, несомненно, была намного больше, чем это, в своей древности, своей сложности, своей мудрости. Но на данный момент этой экстраординарной связи было достаточно: шаг за шагом.

И теперь она думала, что понимает странное сообщество местных. Там не было искусства, музыки, самовыражения, индивидуальности, потому что ни в чем не было необходимости. Искусство было всего лишь формой коммуникации, к тому же символической; кому нужны несовершенные каналы искусства или музыки, когда вы можете напрямую получить доступ к воспоминаниям, мыслям, эмоциям другого человека? Зачем бороться за самовыражение, если вы знаете свой собственный разум с безжалостной ясностью? И зачем путешествовать, если вы знаете, что, куда бы вы ни отправились, вы не найдете ничего более увлекательного, чем другие люди? Люди интереснее миров: это прямо сказал Ден.

Но каким ограниченным в результате стало это сообщество, подумала она. Какой замкнутой, какой однообразной была их жизнь.

Действительно ли это будущее человечества?

Бейл наблюдал за ней с добрым беспокойством, смешанным с гордостью. Но теперь ее поразило, что каждая секунда, которую они провели вместе, даже те моменты, когда они обнимались в воде, были разделены в головах его братьев и кузин. Они никогда не были одни. Она почувствовала приступ неловкости, укол отвращения. У нас с Томом было двадцать четыре часа до вылета обратно в Штаты. Том хотел посмотреть Лондон. Я решил навестить дядю Джорджа. Джордж жил один в маленьком спальном городке примерно в дюжине километров к юго-западу от Манчестера. Я приехал на поезде из Лондона. По прибытии, сверившись с картой на умном экране, решил не ездить на автобусах и рикшах и пройти пару километров пешком до дома Джорджа.

Это было не очень интересное место.

Когда я был ребенком, Джордж любил говорить мне, что глупо воображать, будто будущее будет отделено от настоящего или прошлого, как будто все будет разрушено и отстроено заново. Он был прав. В этом городе весь старый жилой фонд все еще был на месте, квадратные пригородные дома теснились бок о бок на каждом доступном квадратном сантиметре. Но теперь их деревянные двери были заменены массивными стальными ставнями, защищающими от непогоды, кирпичная кладка покрыта серебристой краской, окна заложены кирпичом. В эпоху автомобилестроения это место стало просто еще одним спальным пригородом близлежащего большого города, его исторические корни были затоплены жилой застройкой. Теперь, достаточно разумно было жить в городе, если вы хотели работать в нем, но это означало, что подобные места утратили то, что было их основной функцией в течение столетия или более.

Вокруг не было никого, кроме меня. Было жутковато идти по тихим улицам. Пятьдесят лет назад это место было бы устлано автомобильным металлом, машины были бы припаркованы на каждом подъезде и натыканы на тротуары. Теперь машины уехали, а дома с затемненными окнами были словно повернуты ко мне спинами.

Мы с Томом в некотором роде помирились. Или договорились не спорить. Или что-то в этом роде. Но теперь я поймал себя на том, что зацикливаюсь на наших спорах об Управлении.

Управление было унаследовано от администрации Амин, хотя и было создано после ее смерти. Это был новый международный орган, "зеленая ООН", созданная с помощью силы и авторитета правительства США. Его главная задача, вызов века, состояла в том, чтобы накормить всех, увеличить производство продуктов питания на душу населения при одновременном снижении потребления материалов и энергии.

Все началось с простых инициатив по быстрой окупаемости, таких как скупка земель, имеющих высокую экологическую ценность, но находящихся под угрозой чрезмерной эксплуатации. Прямо сейчас Управление работало над двумя мощными флагманскими проектами: спасти то, что осталось от тропических лесов Бразилии, очага биоразнообразия и эволюционных инноваций, и стабилизировать Китай, настолько пересушенный и перенаселенный, что река Хуанхэ была отравлена, когда не пересыхала, и чьи обширные низменности представляли собой один огромный гидравлический инженерный проект.

Но были планы пойти гораздо дальше, установить этические рамки и новые экономические правила для перестройки мира — именно в такой работе участвовал Джон.

Это действительно был новый "План Маршалла для пострадавшего мира", смелое сочетание экологического менеджмента, экономики, дипломатии. Постепенно к делу подключились даже религии, и длившаяся десятилетиями волна конфликтов, порожденных агрессивными и триумфалистскими тенденциями во всех основных конфессиях, начала отступать. Управлению даже была придана ограниченная демократическая легитимность, когда остальному миру было разрешено участвовать в президентских выборах в США, как "пятьдесят первый штат", набиравший столько же голосов коллегии выборщиков, сколько Калифорния, — более чем достаточно, чтобы отменить выборы.

Я верил, что Управление было величайшим достижением государственной мудрости в моей взрослой жизни. Я был способен страстно говорить об этом. Но Том, казалось, не соглашался со мной даже в этом. Как мы двое могли быть такими разными?

Что ж, сказал я себе, отношения — это процесс; время от времени ты проходишь драматические стадии, но никогда не приходишь к завершению, во всяком случае, по эту сторону могилы. Но я не был уверен, как продолжать с Томом, что делать дальше. Или что делать с Мораг, если уж на то пошло.

Пока я шел, все проблемы моей жизни крутились у меня в голове, отыскивая фокус, взаимосвязь: работа, звездолет, Том, Мораг, щекотливая проблема газовых гидратов. Кроме того, хотя я и не хотел в этом признаваться, меня слегка беспокоило, что все, казалось, сосредоточилось на мне.

Думаю, я воображал, что разговор с Джорджем поможет мне разобраться в этом. Дом Джорджа был просто еще одним в ряду кирпичных коробок.

Джордж сохранил несколько окон в качестве витрин, даже если стекла были пыльными, а покраска дома, изящная или нет, знавала лучшие времена. И