Читать книгу - "Счастье - Роман Анатольевич Канушкин"

невпопад; видимо, не хочу слушать, отгораживаясь фразой-оберегом.

Ее голос звучит вдруг совсем близко, будто говорят прямо мне в ухо:

– Ты не проверил телефон!

Я просыпаюсь. Наверное, не до конца, потому что повторяю какую-то нелепую постыдную чушь:

– Я не лапал никого! – Монотонно, ворчливо. – Никого не лапал…

Липкая испарина на лбу. Шероховатое недостоверное пространство обретает наконец-то реальные контуры. В ужасе озираюсь, боясь встретиться с насмешливыми взглядами моих попутчиков: что, дядя, долбят сексуальные фантазии, и во сне тебе нет покоя?! До меня никому нет дела. «Сапсан» движется сквозь ночь, почти весь вагон погружен в сон, и я, к счастью, никого не потревожил. Меньше чем через час – Москва.

– Ну, хорошо, что там с телефоном? – протягиваю я нехотя и даже как-то капризно.

Я, наверное, уже догадался, в чем дело. Открываю Телеграм, чат переписки с дочерью, выдыхаю, проверяю Ватсап и даже эсэмэс, которыми мы с Лизой практически не обмениваемся. И всё равно растерянно хлопаю глазами, проверяю еще раз. Этого встревожившего меня сообщения нигде нет.

– Стер, что ли, машинально? – вопрошаю себе под нос в растерянности.

Но услужливое воображение тут же подкидывает массу других ответов-возможностей, один другого интересней. Лиза, например, могла удалить свое сообщение сама, скажем, получив нагоняй от Мэри, мол, чего пугаешь отца-параноика… Но тогда бы осталось характерное уведомление, факт? Да. Кто еще мог бы удалить сообщение, ведь телефон-то всё время был при мне? Один другого интересней… Ну, допустим, не всё время: тот короткий момент, когда я ходил за кофе, двойным эспрессо без всяких добавок… Стоп! Мой коллега, конечно, нудный тип, но не идиот же, так подставляться с чужими вещами. Я бы прибил мерзавца, обнаружив в его руках мой телефон. Да и зачем ему это?! Значит, машинально стер, удалил, сам не знаю, что делаю. Приятная новость. Стер. Или… выдумал? Я ведь многое выдумываю, когда припекает. Одно другого веселей…

Тс-с, спокойней, от таких мыслей холодной испарины не станет меньше. Сообщение пришло во время моего выступления, и аудитория смеялась. И это тоже факт!

Но куда ж оно девалось? Неправильное сообщение без сердечек и смайликов?

Понятия не имею, как устроены сны, никто не имеет, хотя существует множество спекуляций. Но можно остановиться на классической интерпретации: допустим, я думал об этом, а Люда Штейнберг…

– Я ведь не хочу знать, – пробормотал еле слышным, жалким голосом. Очень странно: я знаю про себя, что не хочу знать. Прямо компульсивное расстройство… И тут уж никуда не денешься… Проблема, да?

Поворачиваю голову к окну. Только что мое собственное отражение вспороли огни проносящейся мимо станции. Потом тьма снова прилипла к окнам поезда. Сейчас уже поздно, а завтра утром я мог бы в шутливой форме выяснить у Лизы, присылала ли она мне сообщение, но… зачем? Вся эта история с дурной кровью… Ведь нет никаких достоверных подтверждений, что это не была дурацкая детская игра-страшилка, сдобренная предвкушением очень близкого взросления. Гормоны играли. Ведь она – моя первая любовь… Нас дразнили, что она «давала мне лапать». И было очень много драк, синяков и слез. Только… ведь она действительно давала мне, нет, не лапать, а… любоваться собой, скажем так, и сама проявляла столь же восторженный интерес.

Просто дети, которым предстояло повзрослеть. Как говорится, одни против безжалостного мира, в котором и без страшных сказок хватает дерьма.

– Дурная кровь, – шепчет в окне мое отражение.

Я принял решение: машинально стер. Точка.

Второе решение оказалось более веселым. На следующий день был все еще выходной, и Мэри с Лизой должны выспаться. Я и не стал их будить. И своего водителя вызывать не стал, сам сел за руль. Но предварительно поднялся в кабинет и взял свою коробку с сокровищами, прежде всего с тем, что проникло туда нелегально. Птичье перышко было там – приклеено к открытке, и оно совсем не изменилось. Потом я бережно, тоже чтобы не разбудить, взял щенка, всё еще не веря, что это происходит со мной на самом деле. Привет тебе, подружка-паранойя, привет вам, шарики за ролики! Перышка березковый малыш не почувствовал, когда я подносил его к зеркалу…

– Григораш, – прошептал я и жестко усмехнулся. Тогда его звали Григоров и выглядел он по-другому. Но это если у вас нет перышка, проникшего в вашу детскую коробку нелегально.

Я бесшумно вышел во двор и сел в машину. Коробка лежала на соседнем сиденье. Ночь на всех парах катила к своему исходу, в деревнях бы уже вовсю кричали петухи.

Ничего не было – я не устану этого повторять. Нет никаких достоверных доказательств. Вообще нет и вообще ничему! Ни вчерашнему Питеру, ни «Сапсану», в котором я видел сны, ни этому новому дому, заказанному у модного архитектурного ателье, ни этой машине. Ни, скажем, тому факту, что я успешный юрист и счастливый семьянин, а не пациент клиники душевнобольных, привязанный в данный момент ремнями и смирительной рубашкой к очень прочной, но без острых краев кровати. Поэтому не будем отвлекаться на вопросы достоверности. В моем положении это роскошь. Иногда надо просто делать то, что еще можно успеть.

Одну короткую секунду я позволил себе посидеть за рулем. Не мог уехать просто так. Совсем недавно собирался поменять эту машину на «Теслу». Потому что до сего момента мы с Мэри оставались высокоорганизованными существами с развитой экологической ответственностью. Ну, еще потому, что «Тесла» круче любого «Бентли». Теперь у меня возникли проблемы посерьезнее, чем выбор марки автомобиля. Но я уже знал, для чего болел березковый песик.

(не стесняйтесь, вызывайте нас в любое время)

Посмотрел на притихший дом, который мы создавали с такой любовью и где оставались те, кого я так сильно люблю, и на какое-то мгновение мне показалось, что дом следит за мной своими черными окнами. Конечно, показалось…

Я заставил себя отвернуться. Вглядываясь в предрассветные сумерки, включил зажигание. Восход уже рядом, а путь предстоял неблизкий.

Глава 2

Дервиши и Совершенные

1

1989 год. Весна

– Воро́ны Кузьминского парка надежно стерегут границы.

– Чего?!

– И всё знают.

– Чего знают?

Она посмотрела на меня.

– Я не шучу. Вот это место. – Развела руками, да еще притопнула ногой для наглядности. – Перекресток дорог… Но делать это надо только на восходе, понимаешь? Вот пока встает солнце.

На моих губах всё еще играла насмешливая и немного дураковатая улыбка, хотя в горле уже начало подсыхать.

– Эти вот лучи ее не убивают, а наоборот, готовят, – добавила она. – А потом сразу спрятать в тень. Ну или тряпку накинуть. Как