Читать книгу - "Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика - Тимур Евгеньевич Суворкин"

цвета. Серым были выложены государства, граничащие с нашей страной; золотой сверкающей смальтой была показана империя, а черный цвет отмечал сибирские земли, искаженные Великой кометой, павшей возле реки Лена в 1667 году.

Я задержал на ней взгляд. Карта была очень старой – шестиглавый орел с мальтийским крестом на груди говорил о том, что выложили мозаику в царствование государя-рыцаря Павла Первого. В ту пору граница искажения находилась подле Енисея, угрожая Братскому острогу. Теперь же, столетие спустя, вся имперская мощь уходила на то, чтобы удержать левый берег реки Обь. Я как нельзя более ясно ощутил, насколько быстро мы сдаем позиции.

Я посмотрел на десяток лифтов у дальней стены. Ника рассказывала, что под зданием – целый подземный город. Лаборатории, хранилища, катакомбы, уходящие на сотни метров вглубь. Там, в свинцовых камерах, ученые Сибирской коллегии изучали доставленные из-за реки Обь образцы враждебного мира.

– Господин Остроумов?

Голос подошедшего дежурного отвлек меня от любования холлом. Подтянутый, в броневом жилете, с револьвером и саблей на поясе, он учтиво посмотрел на меня:

– Вас ждут.

Вскоре мы уже входили в просторную приемную. Спрашивать у секретаря, прибыл ли Серафим Мороков, нам было не нужно. У дверей, ведущих в кабинет главы Сибирской коллегии, неподвижно застыл высоченный, закованный в белые керамические доспехи робот. Это был боевой Арес, самой последней модификации. С обманчивой неторопливостью механизм повернул к нам бесстрастное биофарфоровое лицо, скопированное с античной статуи бога войны. Окинув нас взглядом пронзительно синих глаз, боевой робот отступил на шаг от двери. Похоже, после недавних убийств, случившихся в городе, Мороков решил подойти к своей охране со всей ответственностью.

Мы вошли в огромный кабинет. Серафим Мирославович сидел в глубоком кресле и просматривал какие-то документы. Рядом с ним расположился глава Сибирской коллегии. Я невольно поежился. Болезненно бледная, практически белая кожа, бесцветные глаза, укрытые очками с дымчато-серыми стеклами, свинцового цвета мундир и темные волосы, тронутые ранней сединой, – все создавало неприятное впечатление, будто передо мной был не живой человек, а аккуратно вырезанный черно-белый снимок. Абсолютная неподвижность сидящего лишь усиливала пугающее ощущение.

В повисшей тишине послышался быстрый, сбивчивый стрекот шестеренок. Я обернулся. Замершая на пороге Ариадна, забыв обо всем, напряженно вглядывалась в лицо главы Сибирской коллегии. Ритм работы ее вычислительной машины, обычно ровный и монотонный, стал прерывистым, рваным. Глаза напарницы то и дело меняли фокусировку, руки неуверенно дрожали.

Так прошло несколько секунд, а затем звук работы ее вычислительной машины вновь пришел в норму, и Ариадна, тряхнув головой, шагнула к столу. Все стало как обычно, однако от меня не укрылся ни хищный интерес в глазах главы Сибирской коллегии, ни то, что охраняющая Морокова боевая машина все это время простояла за нашими спинами и только теперь прошла в кабинет, заняв место неподалеку от стола, за которым сидели чиновники.

– Виктор, друг мой, рад вас видеть, что же вы стоите? Присаживайтесь! – Мороков первым нарушил тишину. Ослепительно улыбнувшись, Серафим Мирославович указал на главу Сибирской коллегии: – Знакомьтесь, Фосфор Даниилович Осветов. Мой близкий друг и не менее близкий соратник. А это… – Мороков указал Осветову на нас, но чиновник его прервал.

– Это девятнадцатая машина из серии Ариадна. Верно? – осведомился Осветов. Увидев кивок Морокова, чиновник растянул губы в тонкой улыбке, после чего поднялся из-за стола и, точно не замечая моего присутствия, шагнул к Ариадне, почти что приник к ее глазам. Он смотрел долго, пытливо, будто пытаясь разглядеть то, что скрывалось за механическими сенсорами моей напарницы.

Наконец Осветов отступил. Улыбка на его лице стала еще шире.

– Хорошая машина, Серафим Мирославович. Очень славная.

– Других и не держим. – Мороков улыбнулся в ответ, а затем кивнул на меня: – Ну а это Виктор Остроумов. Вы о нем, думаю, наслышаны. Прекраснейший специалист. Просто изумительный.

Осветов неспешно повернулся ко мне.

– Серафим Мирославович рекомендовал вас. Для меня это очень многое значит. – Глава Сибирской коллегии помолчал, а затем пристально посмотрел на меня: – В Сибири вы уже бывали, верно?

– Трижды проходил там летнюю практику. Сперва певчим в храме Левонтия Заобьского, это в Березове, затем работал в грозноярских судоремонтных мастерских, а перед выпуском трудился в вычислительном монастыре Троицкого острога.

– Троицкий вычислительный монастырь? Весьма неплохо. Туда очень редко допускают практикантов. Что ж, значит, Сибирь вам знакома. Она не вызывает у вас ужаса?

– Конечно же нет, место как место, – слегка покривил душой я, а затем пожал плечами. – Люди же там живут.

– Вот и отлично. – Взгляд Осветова на миг потеплел, но через секунду глава Сибирской коллегии вновь стал холоден и собран. – Насчет ритуального убийства в Юргуте вы, конечно, в курсе?

– Естественно. Я слышал, что полицмейстер вышел на след преступников.

Осветов поморщился.

– Юргутский полицмейстер – абсолютно непригодный к службе болван. Я знал его лично – это ограниченный солдафон и ничего больше. – Осветов внимательно посмотрел на меня. – Что вы сами думаете про это убийство?

– Имею слишком мало данных. Однако, если говорить честно, меня несколько напрягает выбор жертвы. Я редко сталкивался с ритуальными убийствами, но обычно сектанты предпочитают убивать молодых девушек, а здесь погиб пятидесятилетний мужчина, да еще и промышленник. Звучит несколько странно. Да и опять же, мне говорили, что ритуал произошел в нетипичное время.

Осветов удивленно поднял брови:

– Надо же, не думал, что вы про это знаете. Что ж, неплохо. Убийство странное. Крайне нехарактерное для местных сект, однако, к сожалению, полицмейстер всю вину пытается свалить именно на них.

Я пожал плечами.

– Признаться, и такая версия тоже имеет право на жизнь, – аккуратно произнес я.

– Не имеет, – резко отрубил Осветов, разом потеряв все свое самообладание. – Ни в коем случае не имеет! Проклятье, Виктор, вы понимаете, что происходит?

Мороков не разделил нервозности чиновника и спокойно посмотрел на меня.

– Виктор, дело крайне деликатное, – мягко произнес Серафим Мирославович. – Вы знаете, что за поклонение сибирским богам у нас в империи полагается очень строгое наказание. Однако Сибирская коллегия… вынуждена идти на компромиссы.

Я нахмурился:

– Компромиссы?

– Мы сотрудничаем с сектантами, – откровенно признался Осветов. – Они снабжают нас информацией и некоторыми, скажем так… материалами из-за реки Обь. Ну а мы в ответ смягчаем последствия для их общин. Неофициально, разумеется.

Я медленно кивнул, понимая, к чему он клонит.

– Убийство сверхрезонансное, – продолжил Осветов. – Весь Петрополис только о нем и говорит. В Промышленном совете собираются особую комиссию составить по его рассмотрению. И теперь, представьте, полицмейстер проводит аресты сектантов, а они начинают давать показания.

Осветов умолк, и вместо него заговорил Мороков:

– Вы знаете, как церковь и Промышленный совет относятся к сектантам.