Читать книгу - "Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 7 - Ник Тарасов"

— Плохо, — Аня покачала головой, делая пометку в блокноте карандашом. — Слишком приземленно. Нужно про духовное. Про ответственность перед Господом за душу супруги. Про то, что муж есть глава жены, якоже и Христос глава Церкви.

— Аня, я инженер! Я мыслю категориями прочности материалов и КПД. Если я начну ему цитировать Писание, он сразу поймет, что я вру.

— Тогда не цитируй. Говори своими словами, но… мягче. Смиреннее.

— Смиреннее… — повторил я, пробуя слово на вкус. — Ладно. «Батюшка, я обязуюсь быть надежной опорой, не обижать, любить и уважать. И детей, если Бог даст, воспитаем в чести и совести». Так пойдет?

— Уже лучше. А если спросит, почему в церковь редко ходишь?

— Скажу правду. Некогда. Заводы стоят, люди работы ждут. Труд — тоже молитва. А сами церкви вон по селам восстанавливаю.

Аня вздохнула и закрыла блокнот.

— Андрей, ты неисправим. «Труд — молитва». Это протестантизмом отдает. Ты смотри, не ляпни это там. Лучше скажи: «Грешен, батюшка, каюсь. Суета мирская заела. Но душой всегда с Богом». И голову опусти. Вот так.

Она показала, как надо скорбно опускать голову. Получилось у неё артистично.

— Аня, если я начну так играть, он меня в скоморохи запишет. Я скажу как есть. Я человек дела. Я не умею красиво говорить о высоком. Я умею делать так, чтобы людям жилось легче. Чтобы они не мерзли, не голодали и не гнили заживо от болезней. Разве это не угодно Богу?

Она посмотрела на меня долгим и внимательным взглядом.

— Знаешь… Может, ты и прав. Врать тебе не идет. Скажи как есть. Только без твоих этих… штучек. Без «КПД», «оптимизации» и «стратегического планирования». Просто по-человечески.

* * *

Мы вкатились в Екатеринбург к обеду. Город встретил нас привычным шумом торговых рядов и звоном колоколов. «Ерофеич», покрытый слоем дорожной пыли, выглядел здесь чужаком, пришельцем из другого мира — мира железа, пара и тайги.

Мы загнали машину во двор к Степану.

Степан выбежал на крыльцо, протирая очки на ходу. Вид у него был торжественный и немного встревоженный.

— Прибыли! Слава тебе Господи, добрались без приключений.

— Какие приключения, Степан? — я спрыгнул с брони, разминая затекшие ноги. — Дорога есть, машина исправна. Скука смертная. Как тут у вас?

Степан просиял.

— Новости есть, Андрей Петрович! Добрые вести! Вы ж серу заказывали? Для… ну, для того самого дела?

Я кивнул. Сера для вулканизации, для моих будущих колес.

— Так вот, списался я с купцом нижегородским. Есть у него сера. Партия хорошая, чистая. Через месяц обоз будет здесь. Дороговато берет, правда, но зато объем такой, что нам на год хватит.

— Отлично. Бери, не торгуйся особо. Время дороже. Что еще?

— Семён. Ушлый малый, далеко пойдет! — Степан понизил голос, хотя во дворе были только свои. — Оформил еще три участка вокруг нашего оврага. Теперь там мышь не проскочит, чтобы на нашу землю не наступить. Буферная зона, как вы и велели. Расширяемся.

— Молодец Семён. Выпиши ему премию. И сапоги новые купи, а то он босиком скоро ходить будет.

Я глянул на свои сапоги. Тоже не мешало бы почистить. Мы с Аней были похожи на бродяг.

— Ладно, Степан, новости хорошие. Но сейчас не до серы. Нам переодеться надо. И дух перевести. Через час к отцу Серафиму идти.

Степан сразу посуровел.

— Дело важное. Ответственное. Вы уж там, Андрей Петрович, не оплошайте. Отец Серафим — он строгий.

— Да знаю я, знаю! Все меня пугают этим Серафимом, как будто к Ивану Грозному на доклад иду.

Мы поднялись в комнаты. Вода в умывальнике была холодной. Я смыл дорожную грязь, побрился опасной бритвой, стараясь не порезаться.

Аня возилась за ширмой долго. Шуршала платьями, что-то бурчала себе под нос. Когда она вышла, я невольно залюбовался. Скромное, темно-синее платье, гладко зачесанные волосы, минимум украшений. Никакой столичной фифы, просто благочестивая девица. Хамелеон.

— Ну как? — она покрутилась перед зеркалом. — Похожа я на кроткую невесту?

— Ты опасна, Аня. Ты можешь притвориться кем угодно. Даже святой.

— Это комплимент?

— Самый лучший. Пошли. Нельзя опаздывать. Пунктуальность — вежливость королей.

Мы вышли на улицу. Решили идти пешком — погода стояла чудесная, да и растрястись после дороги не мешало.

Екатеринбург жил своей неспешной, сытой жизнью. Купцы степенно вышагивали по тротуарам, приказчики бегали с поручениями, а извозчики ругались на перекрестках. Никому не было дела до нас. Никто не знал, что вот эти двое, идущие под ручку, не так давно обсуждали будущее этой империи.

А у меня в голове крутилось только одно: что сказать батюшке? Как объяснить ему, кто я такой, не раскрывая правды, от которой его удар хватит? «Я пришелец из будущего, батюшка. Там Бога отменили, потом вернули, а потом вообще черт-те что началось. А я вот решил тут у вас порядок навести».

М-да. Прямой путь в сумасшедший дом.

Впереди показались купола Екатерининского собора. Золото горело на солнце так ярко, что больно было смотреть.

Аня вдруг крепко сжала мою руку.

Я скосил на неё глаза. Она смотрела прямо перед собой, лицо каменное, но рука выдавала. Волнуется. Моя железная леди, которая не моргнув глазом лезла в пекло, боялась разговора о душе.

— Эй, — шепнул я. — Ты чего?

— Не знаю, — так же тихо ответила она. — Страшно. Вдруг он скажет «нет»? Вдруг он увидит… что мы не такие? Что мы чужие здесь?

— Мы не чужие, Аня. Мы делаем этот мир лучше. Разве не в этом смысл?

— Смысл — да. А канон — нет.

Мы подошли к массивным дубовым дверям. Я почувствовал себя мальчишкой, которого вызвали к директору школы за разбитое окно.

Я глубоко вздохнул, набирая полные легкие воздуха.

— Прорвемся, — сказал я, скорее себе, чем ей. — Где наша не пропадала.

Потянул тяжелую ручку на себя. Дверь подалась неохотно, с тягучим скрипом.

Нас обдало запахом ладана, воска и вековой прохлады. Гул улицы мгновенно стих, оставшись где-то за спиной, в другом измерении. Впереди был полумрак, тишина и строгие лики святых, взирающие на нас с иконостаса.

Я переступил порог, чувствуя, как Аня прижимается к моему плечу. Начинался очередной экзамен в моей новой жизни. Экзамен не по химии, не по механике, а по человечности. И шпаргалок у меня не было.

*