Читать книгу - "Новый Король Галактики - Сергей Аркадьевич Фрумкин"

закрывавшим их от посягательств врагов. Роскошные дворцы возвышались один над другим и, казалось, соперничали друг с другом в стремлении первыми достичь солнца. В этой части города горело столько огней, что было светло, как на земной автомагистрали. И здесь все кричали, хлопали и прыгали, не скрывая радости…

Дворец Лераса оказался едва ли не самым красивым. Все: и стены, и портики, и балюстрады, было сложено из полированного бирюзового мрамора, а многочисленные башенки выглядели хрупкими и легкими, как из китайского фарфора.

Когда Сергей, Лерас и сопровождавшие их офицеры приблизились к парадному крыльцу главного здания, на улицу высыпало не меньше сотни нарядных мужчин и женщин в пышных платьях из множества деталей, выполненных из золотой парчи и атласа, украшенных блестками и драгоценными камнями. Культура, определенная землянином, как культура эпохи Древнего Рима, по сложности и роскоши туалетов не уступала концу эпохи Возрождения.

Все кланялись перед Лерасом и его знатным гостем, а сам Лерас со сверкающими глазами суетился вокруг Сергея, угождая ему с едва ли не с сыновней нежностью. Сергей же был настолько измучен впечатлениями и событиями последнего дня, что перестал различать границу между явью и собственной фантазией. Мысленно он признавал реальным только то, что происходило с ним на Земле. Все вокруг сверкало, цвело, пахло тонкими духами и совсем не походило на правду. Землянин хотел только одного: отдохнуть, выспаться, собраться с мыслями.

Он спросил на счет Литы, но Лерас с готовностью заявил, что о девушке уже позаботились. Тогда землянин послушно пошел туда, куда его вели, не мешал, когда раздевали, и, едва голова коснулась чего-то мягкого, а тело провалилось в успокаивающую бездну кровати, мгновенно забылся сном.

Открыв глаза, Сергей увидел свет, падающий из большого окна с цветными витражами. Землянин лежал на широкой кровати посреди круглой комнаты, пол которой покрывал черный, полированный до блеска паркет, стены увешивали гобелены, а с потолка спускалась скульптурная композиция, выполняющая функции подсвечника. Под собой Сергей нащупал тонкую подстилку, искусно сшитую из пуха какого-то местного животного, голова покоилась на богато вышитой подушке, сверху накрывала ткань, похожая на кружевную земную тюль, по недоразумению сшитую из очень ворсистых ниток.

Сергей с недоумением посмотрел на окно. С момента загрузки программы биоконтроля он потерял способность спать больше, чем было необходимо. Но солнце стояло высоко, и день наверняка достиг своей середины…

Присев на постели, землянин обнаружил рядом на подушках свою одежду, выстиранную и выглаженную. Рядом лежали латы, с которых сняли пыль и кровь, и которые сверкали, как в день их создания синтезатором. Стоило Сергею подняться на ноги, как в высокую резную дверь вбежали восемь мужчин в кружевных рубашках и длинных юбках, подали ему праздничный наряд и предложили услуги для «утреннего туалета». От принесенных вещей Сергей отказался, объяснив, что в своих латах везде чувствует себя уютней. Брадобрей не понадобился, так как с начала тренировок на «Страннике» у землянина перестали расти волосы на лице, а от парикмахера Сергей потребовал только таз воды и расческу. Затем землянин избавился от прислуги и сам привел себя в порядок, размышляя над странными переплетениями своей жизни.

Едва одевшись, Сергей получил приглашение графа разделить с ним завтрак и послушно последовал за молодой дамой в пышном платье.

Лерас, молодой, бодрый и жизнерадостный, ждал землянина за большим круглым столом, уставленным блюдами и бутылями в таком разнообразии и в таких количествах, словно хотел накормить целый полк. Как объяснил граф, все предназначалось только для них двоих.

— Очень рад, что могу хоть как-то отблагодарить вас за мое спасение! Признаюсь, дорогой друг: до сих пор вчерашняя драка приводит меня в ужас! Даже не знаю, как могло случиться, что я попал в самую гущу сражения совершенно один, без гарнизона, без охраны, без друзей, и… если бы не вы…

— Поверьте, меня не за что благодарить. — Сергей пожал плечами, подумав, что не стоит доказывать Лерасу, насколько буквально нужно понимать его слова. Правда звучала естественно скромно, как обычное: «какая мелочь — не стоит благодарности!». — Так получилось.

— Угощайтесь!

Оба приступили к еде. Ели золотыми лопатками и щипцами, и землянину большого труда стоило не выглядеть смешным. Ни одного из предложенных кушаний Сергей не узнал. Все было обильно покрыто соусом, посыпано зеленью и специями и так хитро сервировано, что землянин мог только догадываться, что пробует в очередной раз: растительное или мясное, рыбу или птицу. Во всяком случае, повара являлись мастерами своего дела, и, если бы можно было просто есть, обо всем забыв и ни о чем не думая, то Сергей не скоро согласился бы встать из-за стола.

— Пока вы спали, — говорил Лерас, накладывая на сушеную хрустящую корку большого желтого овоща розовый крем, пахнущий рыбой, и поливая все это грибным соусом. — Мне принесли последние новости. Наша победа была полной и быстрой. Почти две тысячи расвердцев взяты в плен. Уже произведены аресты главных бунтовщиков в городе, а сегодня днем весь свет Каборса отправится на охоту за бандитами в Уирильский лес — их возглавит сам Тимор. Обещают, что там будет весело. Может быть, словят и самого Гелма — каким-то образом ему опять удалось ускользнуть.

— Гелма? — это имя Сергей уже где-то слышал.

— Он возглавлял кавалерию, да и всю армию Расверда тоже. Вы не слышали о Гелме? Самый неукротимый бунтарь по эту сторону гор.

— Он скрылся один? — Сергей вспомнил парня, командовавшего расвердским отступлением.

— Нет. С Гелмом ушло еще человек семьсот-восемьсот отборных, закаленных воинов. Но сейчас уже это не имеет значения. Что-либо предпринять они не смогут, будь их даже три-четыре тысячи. Теперь, когда в городе наведен порядок, я мог бы выстоять против Гелма одним своим гарнизоном. А у нас под стенами отборные части Северной армии, не понесшие вчера особых потерь. На этот раз судьба Расверда предрешена.

Говорят, вчера вечером Гурс поспорил с Тимором по поводу дня торжеств, и барон настоял на том, чтобы празднества начинались уже сегодня и длились все время, пока он не покинет Каборса. Странный человек — вокруг него всегда должен быть праздник, пусть даже по самому нелепому поводу. За это Гурс пообещал подготовить публичные казни бунтовщиков в таком виде, что «у всех глаза на лоб выскочат и там и останутся». И тут и Тимор и Гурс сошлись во мнении, что пощадить хоть одного повстанца, значит дать поверить другим, что неповиновение воле самого Герцога может сойти с рук. На этот раз все пленные, даже личные, должны будут предстать перед судом. Знать сперва возмутилась таким