Читать книгу - "Тоннель Волка - Владимир Прягин"

Да, лучше прекратить, наверное… Та древняя сеть и карта — вообще не для нашего восприятия, а тут ещё эхо искажено… Просто оглушает, размывает сознание…

Взяв бутылку воды, она отхлебнула и просидела в прострации ещё несколько минут, пока они не вернулись к червоточине.

— Ну, ты как? — осторожно спросил Артём. — Может, отдохнёшь?

— Нет, давай улетим отсюда скорее…

Осень вгляделась и указала Артёму, где искать вход. Он вычленил нужный завиток в червоточине, и они провалились в неевклидову серость. Компьютер оценил — нырок будет продолжаться больше пяти часов.

— Теперь я всё же посплю, пожалуй… — сказала Осень.

— Пойдём.

Он помог ей выбраться из кресла и довёл до каюты. Она легла, закрыла глаза, а через полминуты задышала ровнее, лицо разгладилось — заснула.

Артём ушёл в свой отсек и тоже прилёг. Некоторое время обдумывал ситуацию, но затем провалился в сон.

Разбудил их корабельный компьютер — вот-вот должны были вынырнуть. Артём спросил Осень о самочувствии, та ответила:

— Слабость ещё осталась. Но в целом — лучше, спасибо.

Вышли из червоточины возле голубого гиганта, на кромке рукава Стрельца, обращённой к центру Галактики.

Полоса Млечного Пути выглядела отсюда ещё громаднее, а по центру за ней сверкало овально-продолговатое утолщение — балдж, колоссальный комок из звёзд вокруг галактического ядра. Кое-где его, правда, заслоняли шлейфы межзвёздной пыли, косые тёмные полосы.

— Не уверена, что моей квалификации хватит, — призналась Осень, глядя на червоточину. — Всё-таки нырки внутри рукава и за его пределы — это принципиально разные вещи…

— Если не получится, то просто развернёмся и полетим обратно, — сказал Артём. — Придумаем что-нибудь ещё.

— Разворачиваться нельзя! Но надо сосредоточиться…

Осень замолчала надолго — всматривалась и сравнивала червоточину за бортом с трёхмерной моделью, которая мерцала над пультом.

— Нет, не выходит, — призналась Осень расстроенно минут через десять. — Вроде бы предпосылки есть — ведь те аномалии, где мы были, действительно повлияли на моё восприятие… Но повлияли слишком сумбурно и хаотично. Понимаешь, Артём? Как только я концентрируюсь, опять возникает эхо, настолько сильное, что я не могу отфильтровать его мысленно…

— Ладно, — сказал Артём, — давай мы посмотрим на ситуацию немного с другого ракурса. Давно ты была на родной планете?

— Чуть больше года назад. Но это не потому, что меня туда не пускают, а просто так сложилось. Я делала акцент на науке, старалась выполнить намеченную программу. Мне не хотелось зря потратить ресурсы, которыми я распоряжалась…

— Это понятно, но я сейчас не об этом. Ты ведь скучаешь? Ну, вот и вспомни — летим сейчас не куда-нибудь, а к тебе домой, хоть и по серьёзному поводу. Поймай это ощущение. Ориентируйся на него, как на маяк. И не напрягайся слишком. Наоборот, расслабься.

Осень, как и обычно, выслушала серьёзно:

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Эмоционально мне трудно переключиться, но я попробую.

Вновь повисло молчание.

Осень честно последовала совету Артёма. Откинулась на спинку сиденья, постаралась расслабиться — но даже это у неё получалось, как у школьной отличницы, которая получила задание и теперь его выполняет.

Артёму стало смешно. Она это заметила краем глаза — не рассмеялась в ответ, но всё же хихикнула чуть заметно и отвлеклась на секунду от червоточины. А когда вгляделась опять, воскликнула:

— Вижу! Можно вон там!

Она указала нужный участок, на котором Артём заметил десятка два завихрений, перекрывавших друг друга. Повинуясь наитию, он выбрал одно из них и нырнул.

Как и всегда в червоточине, появились зыбкие пятна, напоминавшие листья. Но сейчас они не падали плавно, а летели навстречу сплошным потоком, будто вокруг был шторм. Сверхдальний нырок с форсажем.

Некоторое время Осень придирчиво изучала серую хмарь, как будто хотела удостовериться, что нырок состоялся. Затем облегчённо выдохнула:

— Всё-таки получилось. И да, расслабиться я старалась, но всё равно это эхо… Тяжесть в голове, головокружение, и в висках стучит…

— Значит, отдых.

Он собирался вылезти из кресла, чтобы проводить её до каюты, но корабль тряхнуло — серость развеялась, и засияли звёзды. Артёму вспомнилось — когда прыгали на «Вальдшнепе» из рукава Ориона, всё кончилось так же быстро, за считанные минуты.

Перед ними была планета, которую Артём мог бы принять за Землю, если бы не очертания материков. Синие океаны и желтоватая суша, белые спирали циклонов. Атмосферная оболочка мерцала голубовато, а на орбите висела станция, напоминавшая с виду серебристый цветок.

— По адресу прибыли, как я понимаю? — спросил Артём.

— Да, — сказала Осень. — Моя планета. Допрыгнули без промежуточных остановок, результат поразительный… Всё-таки неосознанно я, наверное, подсмотрела кусочек той древней карты, через отпечаток… Надо об этом рассказать тоже…

Фразы она произносила с паузами, а голос звучал устало. Взаимодействие с аномалией не прошло для неё бесследно.

Датчик на пульте пискнул — входящий вызов. Артём включил стереоэкран, и там появилась женщина — с такими же снежно-белыми волосами, как у Осени, но постарше. Цвет глаз тоже отличался, отливал бирюзой, а не салатовой зеленью.

Она что-то спросила на мелодичном наречии, в котором преобладали гласные, а Осень ответила. Разговор продлился недолго. Женщина на прощанье кивнула, экран погас.

— Они удивлены, что прилетел такой маленький кораблик, — сказала Осень. — Подумали, что нас сюда занесло случайно… Но всё в порядке, можем садиться, я подскажу…

И они вошли в атмосферу.

Пока снижались, Артём косился на Осень. Та полулежала в кресле и выглядела измотанной, но улыбалась, видя, как её мир раскрывается перед ними.

Внизу показался город — цилиндрические высотки, белые и изящные, с выносными террасами, а вокруг зелёная пена парков. Блеснуло круглое озерцо, и возле него Артём, по подсказке Осени, пошёл на посадку.

На берегу застройка была другая, малоэтажная. Ближайший дом оказался в полусотне шагов — с широкой верандой и солнечной панелью на крыше. Поодаль виднелись другие сооружения, тоже невысокие.

— Это научный двор, — объяснила Осень. — Так будет в переводе дословно. Здесь учатся и исследуют… А вон там живёт мой наставник…

Из дома как раз вышел человек, направился к кораблю — высокий и сухощавый, коротко стриженный, в светлой безрукавке и широких штанах такого же цвета. Осень сказала, глядя не него:

— Тоже, наверное, удивляется. Расскажем ему, Артём, мне уже не терпится…

Воздух за бортом был такой же, как и на корабле, плюс-минус. Ждать в шлюзе не пришлось, и они вышли на лужайку. Осень, которую донимала усталость, сразу вцепилась в плечо Артёма.

Местное солнце было оранжевым, ярким, как апельсин, хотя находилось почти в зените. Небо имело мягкий оттенок, бледно-голубой, а листва деревьев казалась изумрудной, с насыщенным густым тоном.

Наставник заметил Осень и, приближаясь, помахал ей приветственно, улыбнулся. Она махнула в ответ и выпалила:

—