Читать книгу - "Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков"

и поспешно отступил на край поляны. Сощурился, пытаясь разглядеть искру среди огня…

Несколько мгновений ничего не происходило. Потом в костре затрещало: видно, лопнула оболочка зерна. Рыцарь отшатнулся, прикрыл глаза ладонью: пламя взревело, вспухло ослепительно-белым шаром, поднялось столбом. И опало. На месте костра осталось выжженное до камня черное пятно.

Перед глазами Барти плавали фиолетовые пятна. Пришлось подождать, пока глаза снова привыкнут к разбавленному зеленью утреннему свету; кинув второе зерно в костер с детенышем, Барти отбежал подальше и сразу же отвернулся. Напомнил себе, унимая яростное сожаление: время дороже.

– Ну что? – Мариана остановилась на краю поляны. – Сжег? Поехали тогда. Позавтракаем где-нибудь в другом месте, ладно?

– Да, конечно. – Барти тряхнул головой, прогоняя наваждение. Протянул спутнице гномий флакон. – Спрячь. Ты как сегодня, лучше?

Девушка улыбнулась:

– Почти хорошо. Правда, Барти, лучше. Спасибо.

Рыцарь молча кивнул. Взгляд тянуло к сумке, в недрах которой скрылся пузатый флакон из белой глины. Совсем некстати вспомнилось, как сэр Огюст, первый его наставник в отряде, задумчиво катал по ладони такое же вот зерно – перед тем, как пойти послом на «Ледяного Дракона». Хотя нет, не вполне такое… То было – без запирающей жар оболочки, упрятанное в небольшой тонкостенный футляр: как раз в кулаке сжать. Сжать, вызвать в памяти слово-ключ… да, ты сгоришь первым – но уж будь спокоен, вокруг тебя никто не спасется.

Барти сглотнул. Где сэр Огюст раздобыл зерно «последнего довода», никто так и не узнал. Да и какая, прах его забери, разница? Не то важно, где взял, а то, на что истратил. Одна жизнь – за весь город… и даже похоронить нечего. Вспух над стоящим на себастийском рейде вражеским фрегатом такой же вот огненный столб, покрыл зеленую воду белесый пепел, осел вместе с пеной на камнях под причалами… пепел – все, что осталось.

– Нечистый меня раздери, – пробормотал Барти. И пошел седлать коней.

Место для привала нашли через час с небольшим: у излучины ручья, на пологой, сбегающей к воде полянке. За этот час Мариана убедилась, что сегодня и впрямь может почти спокойно сидеть в седле, а Барти худо-бедно выкинул из головы навязчивые мысли о гномах, их огненной магии, политических играх и непонятных человеку помыслах. Поэтому завтракали шумно, словно пытаясь крепче привязать заглянувшую ночью на огонек их костра невероятную удачу. Мариана выспросила у рыцаря все подробности ночной охоты, поахала, но, к облегчению Барти, снова благодарить не стала. Вместо этого рассказала, как лет шесть или семь тому назад в ее родных местах – «не так уж далеко отсюда, сэр Барти» – устроили облаву: мрачники в тот год расплодились так, что опасно стало даже выйти ночью на собственный двор.

– Я девчонкой была, а помню. – Мариана поежилась. – Мама всю ночь молилась, не переставая, нянюшка бегала от окна к окну, а меня просто забыли уложить в постель. В какую бы другую ночь не спать – праздник, но тогда… мне страшно было, так страшно! Знаешь, сэр Барти, моя мама… она храбрая была, очень. Она выросла в городке на побережье, трусы там погибают первыми. Она вместо сказок на ночь мне рассказывала, как ее отец отбивал налеты пиратов, а они, мелюзга, подносили на стены болты и уводили вниз раненых. И видеть ее страх… это было так, будто небо вот-вот обрушится, или будто ночь останется навсегда. А утром, – на лице девушки расцвела улыбка, – утром вернулся отец, и был пир. Весь день. Они потеряли троих из двух десятков, это очень мало. И мрачники нас долго потом не тревожили.

Барти покачал головой. Сам он вырос в местах куда более спокойных.

– У нас облавы разве что на волков устраивали. Часто, правда: чуть ли не каждый год. А вот был случай раз…

И рыцарь пошел травить байку уже времен служения в отряде: о том, как они втроем с сэром Диком и еще одним парнем из себастийской городской стражи подрядились отследить вора, тягающего вино с таможенных складов. Дело казалось ясным, как весеннее небо…

– Ну сама посуди, Мариана, те склады охраняются ненамного хуже городской казны, никто посторонний туда не войдет, и дежурство наше выглядело так, будто управляющий хочет сказать хозяину: «Раз уж и такие сторожа не помогли, дело, знать, не обошлось без Нечистого». А потом…

Мариана слушала, как потом обнаружился в стене склада тайный, чарами запечатанный ход, а чары те настроены были на жетоны городской стражи, к коей, собственно, относятся и таможенные охранники; и от смеха всхлипывала и складывалась пополам, и вытирала слезы; а Барти усмехался в усы и знай добавлял подробностей: как застигнутые с поличным таможенники поначалу взяли сторожей в кольцо, и быть бы хорошей драке – втроем против десятка, да Дик, стервец, достал из-под плаща принесенный ради длинной ночи копченый окорок, подмигнул, сказанул цветисто и витиевато насчет воинской взаимопомощи и стаканчика за знакомство…

– Так на Нечистого и списали? – восторгалась Мариана.

– А что ж, – усмехался Барти, – если байка готова, отчего не поддержать? Нечистому, чай, все равно. Мало ли на него списывается? Видишь ли, Мариана, пара бочонков взятого за пошлины вина – не повод для ссоры с городской стражей. А то мы не знаем, куда уходит добрая половина тех пошлин!

– И то верно, – сквозь смех фыркала девушка.

На обед решили не останавливаться.

– Если поторопимся, – объяснил Барти, – так задолго до темноты будем у Каменного Рога. До моста не так уж долго, а там, если повезет, и отдохнем по-человечески. А нет… – Барти нахмурился, – если и нет, все равно под крышей заночуем. С этой стороны реки.

Мариана не очень поняла, почему вопрос ночевки так уж зависит от везения, но уточнять не стала. Барти здесь не в первый раз, ему и флаг в руки. Гораздо больше девушку занимала проблема куда менее насущная: она вдруг подумала, что не всякий корабль приспособлен взять на борт коней, а из Южной Миссии отплывают суда в империю далеко не каждый день. Может, им все-таки стоило искать оказии в Себасте? Но, с другой стороны, оттуда до харджальского берега даже при хорошей погоде корабли идут на пару недель дольше, а ведь Ограничное море и штормами своими славится против Внутреннего.

Часа в три пополудни выехали к реке. Бурный поток стискивало узкое ущелье, неглубокое, пожалуй, похожее больше на овраг; во всяком случае, спуститься по его склонам не составило бы труда. На том берегу, чуть поодаль, виднелись острые крыши городских домов, красные на зеленом фоне заросшего лесом горного склона.

– Каменный Рог, – сказал