Читать книгу - "Костяной браслет - Кевин Кроссли-Холланд"

Михран взял командование на себя.

Он подтянулся на руках, покачался над планширом, спрыгнул на палубу и приказал всем вернуться в лодку; Бруни и Слоти он велел сесть к веслам. Помог Эдвину притащить Синеуса с уступа (славянин кричал от боли); Торстену дал наказ попридержать судно до той поры, пока все не взберутся на борт, а затем оттолкнуть лодку от берега и хвататься за весло, как только он перевалится на палубу через корму.

И тут же ближайший поток — быстрый и темный — подхватил лодку. Ее облизнула шелковым языком река, судно выровняло ход, и Сольвейг увидела, как спешит, спешит оно по волнам меж камней и валунов. На мгновение ей показалось, будто не плывет корабль, а летит над поверхностью воды, быстро и бесшумно, словно огромная морская птица.

А затем лодку повернуло вбок. Торстен опустил весло и попытался вернуть ее в прежнее положение.

Но неведомо было ему, что их поджидал подводный камень. Весло с хрустом переломилось, ударив Торстена прямо в лицо, а корабль закрутило и понесло по течению вперед кормой.

Сольвейг увидела, что река разливается. Громадные скалы отступили, и вода замедлила ход. Река ластилась к лодке и фыркала. Девушка стояла, сама не своя, цепко держась за планшир.

Она почувствовала, как чья-то крепкая рука приобняла ее за плечо. Это был Эдвин. Несколько минут они постояли рядом, вглядываясь в волны, что лениво плескались кругом.

— Будто ничего и не случилось, — медленно проговорил Эдвин.

Но они знали, что все было на самом деле: и стрела, пронзившая горло Рыжего Оттара, и рана Синеуса, и ужасающий седьмой порог… Они знали, что мир уже никогда не будет для них прежним.

Сольвейг повернулась к спутнику и спросила:

— Что с Синеусом?

— Я схватился за древко и протолкнул стрелу сквозь его ногу, — перекрестившись, серьезно отозвался Эдвин. — Да будет воля Твоя.

Не дожидаясь указаний Михрана, команда тихо разошлась по своим местам. Лица всех были мертвенно-бледны.

Бруни и Слоти передвинули свои сундуки и сели к тяжелым веслам. Торстен спустился в трюм в поисках запасного руля, Одиндиса опустилась на колени перед раненым юношей. Бергдис сняла с крюка котел и хмуро в него уставилась…

— Ты была с ним у носа, — обратился Эдвин к Сольвейг. — Что там произошло?

Девушка начала было рассказывать, но тут они увидели, что внизу, в ветвях упавшего дуба, покачивалось, раскинув руки, бездыханное тело. То был Рыжий Оттар. Стрела печенегов еще торчала у него изо рта.

Эдвин и Сольвейг позвали остальных, стали указывать вниз и словно пробудили товарищей ото сна. Бруни со Слота яростно заработали веслами, гребя назад. Одиндиса с Сольвейг присоединились к ним. Вчетвером им удалось развернуть лодку. Бард и Брита побежали к носу корабля. Одиндиса распростерла руки и держала их, точно была богиней, что приветствует Рыжего Оттара у врат Асгарда.

Гребцы остановили лодку у самого дерева. Его ветви удерживали корабль так же, как они держали и баюкали тело Рыжего Оттара. Торстен с Михраном спустились с судна и, стараясь не упасть со скользкого ствола, подошли с обеих сторон к шкиперу и взяли его под руки.

Множество рук потянулось за телом и подняло его наверх.

«Что теперь? — думала Сольвейг. — Что дальше? Что мы собираемся делать?»

Путники недолго постояли плечом к плечу над телом своего предводителя. Все молчали. Все чувствовали, что остались без защиты и не знают, что им делать. Им было страшно.

— Гребите, — приказал им Михран. — Гребите, продолжайте грести. Вода здесь спокойная, но печенеги еще близко…

Он быстро окинул взглядом берега, и вслед за ним осмотрелась вся команда.

— Мы будем грести до самой темноты. Потом нам нечего будет бояться, и мы сможем привязать лодку.

— Мы должны разжечь погребальный костер, — предложила тем же вечером Бергдис. — Мы должны отпустить Рыжего Оттара.

Голос ее звучал хрипло. Она положила тяжелую, всю в чешуйках, руку на плечо Эдит и сказала:

— Бедная девочка!

Эдит вздрогнула в испуге, затем всхлипнула.

— Святой Григорий, — объявил Михран.