Читать книгу - "Жандарм - Andreas Eisemann"

— первые два ребёнка, Людвиг III и Карл. А вот Александр и Мария были детьми его жены, которые были прижиты от другого человека — швейцарского аристократа, но, конечно, неравнородного, который был управляющим её имений.

И все это знали и так же относились к ним в семье. Людвиг II не хотел их признавать своими детьми, но на него почему-то надавили все аристократические дома Европы. И он был вынужден формально этих детей признать своими. Но старшие дети их своими не считали и третировали.

То есть если Александр II взял себе в жёны Марию, то он таким образом потерял право на российский престол. По крайней мере, сделал это право сомнительным. А вот его дети, как дети морганатического брака, они уж и подавно должны были. То есть Александр III и Николай II — это такие выскочки. А у Николая I было много других детей. И вот эти дети были в династической вражде с этими Гессенскими. И вот они-то, конечно, и могли их называть «гессенскими мухами». И вовсе не из-за Александры Фёдоровны.

Они ещё были неравнородными по одной причине. Когда Мария стала женой Александра II, она своего брата, тоже другого отца, вызвала к себе в Россию. А он сделал ей гигантскую подлянку, гадость. Он нашёл себе местную жену — немку, которая была дворянкой, но была тоже неравнородной.

И таким образом этот брак поставил под вопрос легитимность Марии. Этот брак лишил Александра права называться членом семьи Гессенских. Ему сделали отдельное именование — Баттенбергский, который потом переименовали в Маунтбеттен. И эта ветвь была связана с историей аристократии Великобритании. Отсюда возникли Маунтбеттены — её облагородили.

Это важная информация, которая показывает династическую конфигурацию Романовых. Что там с Романовыми происходило, как они относились друг к другу и кто это вообще. Под именем Романовых мы подразумеваем несколько отдельных фамилий, у которых были свои дворы, свои замки, свои владения и своя внутренняя семейная жизнь.

Это надо отчётливо знать, представлять. И тогда гораздо яснее становится политическая история Российской империи.

Это я вспомнил концовку этого доклада. А до этого перечислялось и сравнивалось — кто кого убил, кто как умер, проценты насильственных смертей и естественных за довольно большой период времени. И если посмотреть на всё это с высоты, то становится очевидным, что это война. И война скрытая, которая идёт очень давно.

Возможно, что вся история с Россией, пресловутый 1917 год, — просто эпизод в войне монарших домов Европы. Династической войны.

Видно было, что Аликс первой хочет начать разговор. Она ещё раз оглядела меня с головы до ног, остановившись на моём костюме, затем, смутившись, спросила:

— Наверное, для вас мы выглядим очень несовременно?

Я тоже улыбнулся в ответ.

— Только женщины. В вашем времени очень большой разброс между мужской модой и женской. Если мужской костюм развивается и быстро меняется, то женский, наоборот, немного, как бы это сказать, запаздывает.

— Вот как? Мне… Николай рассказывал, что вы показывали ему фотографии людей на вашем устройстве, как выглядят люди в вашем времени. Мне, признаться, очень любопытно было бы посмотреть.

— Разумеется, только давайте немного позже. Боюсь, что это вас так увлечёт, что мы забудем обо всём на свете. И у вас появится тысяча вопросов.

— Действительно, — сказал Николай, — я сам помню, как первый раз увидел. Час не мог оторваться. Да и сейчас такая тяга всё это пересмотреть. Давай это отложим.

— Мы всё о делах говорим, но я бы предложил встречу именно расслабляющую, где мы могли бы обсудить вопросы, не имеющие отношения к политике и вот этому всему. Говорить только про будущее, про научные открытия, моду, в конце концов. Мне есть что рассказать и показать.

— Было бы очень интересно! Спасибо. Что же касается вашей папки… — тут же перешла на деловой тон молодая императрица. — Большую часть из этого мы знали, но было чрезвычайно интересно именно взгляд на наши дела из будущего и систематизация этих фактов. Я говорю, конечно, о периоде до 1896 года. А вот дальше…

— Вы знаете… Андрей Алексеевич, — продолжил уже Николай. — То, что вы рассказали о гибели нашей семьи, разумеется, стало для нас большим ударом и потрясением, но…

— Но мы живём во всём этом с детства, — продолжила уже Александра. Она говорила с интересным акцентом. — Так что вот это всё вполне ожидаемо. Просто, понимаете… до этого так никто не делал. Это полное нарушение правил игры.

— Я понимаю вас. Но, как видите, в итоге во всей этой игре престолов победил именно самый коварный.

— Игра престолов… очень интересно вы сказали. — Я посмотрел на Николая.

— Да, была у нас такая серия книг. Возможно, даже у меня сохранились они. Там как раз похожая история.

— Давайте попробуем с вами восстановить ход этих событий. Нам важно понять, что к этому привело, где мы оступились, не доглядели. — И оба монарха одновременно, как голодные совы, повернули ко мне свои головы. Заметив паузу, Александра сказала:

— Ничего не бойтесь, говорите всё как есть. Мы очень это ценим. По правде сказать, вы единственный человек в этом мире, с кем мы можем так говорить.

— Да, Андрей Алексеевич, я хотел сказать, что после той встречи, когда я вломился к вам без приглашения, несмотря на страшные известия, я… как бы это сказать. У меня, наверное, вообще не было такого разговора никогда в жизни, понимаете? С теми, кто ниже нас по статусу, мы не можем откровенничать. А с равными себе мы тщательно взвешиваем каждое слово.

— Я понимаю вас. Наверняка вы испытываете некоторое облегчение в разговорах со мной.

— Очень точно! — Николай даже хлопнул в ладоши. — Облегчение, лёгкость. Почти как в детстве, когда можно было говорить легко и свободно. —