Читать книгу - "Гори, ведьма, гори! - Абрахам Грэйс Меррит"

вошла в его сердце, то каким было бы человечество сейчас? И эта рябь, сама суть мысли, приняла форму человека. После этого Хнуму оставалось лишь проникать в утробу матери и лепить тело еще не рожденного ребенка. Хнума называли богом-горшечником. Это он по приказу Амона[14], величайшего из младших богов, слепил тело великой царицы Хатшепсут[15], которую Амон зачал, когда возлег с ее матерью, приняв облик фараона. По крайней мере, именно так утверждали жрецы, жившие в то время.

Но за тысячу лет до этого был принц, которого Осирис и Исида[16] любили за красоту, отвагу и силу. Они считали, что нигде на земле не найдется женщины, достойной его, и попросили Хнума, бога-гончара, создать такую женщину. Руки Хнума были узкими, с длинными пальцами, как у мадам Мэндилип, и каждый палец будто был наделен отдельной жизнью. Хнум слепил из глины женщину столь прекрасную, что ей позавидовала даже богиня Исида. Но они были очень практичны, эти боги Древнего Египта, и потому погрузили принца в глубокий сон, поместили рядом с ним созданную женщину и проверили, подходят ли они друг другу, – слово в древнем папирусе можно перевести как «приложили друг к другу». Увы, она ему не подходила. Красавица оказалась слишком маленькой. Тогда Хнум создал другую куклу. Но та была слишком большой. Лишь после того, как шесть кукол были созданы и разрушены, Осирису и Исиде удалось добиться полной гармонии. Боги радовались, а счастливый принц получил идеальную жену – и она была куклой.

Шли века, и во времена правления Рамзеса III[17] жил мужчина, искавший и открывший тайну Хнума, бога-творца. На поиски он потратил всю свою жизнь, его тело состарилось, согбенное годами, увяло, но в нем еще жила страсть к женщинам. Тайна Хнума была нужна ему только для того, чтобы утолить эту страсть. Но для создания куклы ему понадобился образец. А где найти прекраснейшую женщину, по образу и подобию которой можно слепить куклу? Во дворце фараона, конечно. И этот мужчина создал кукол, похожих на свиту фараона – свиту, следовавшую за ним даже в гарем. Затем он сделал куклу, подобную самому фараону, и вселился в нее. Куклы провели его в гарем мимо стражи – воины поверили, что это настоящий фараон, как поверили и его жены. И ублажали его, как фараона. Но когда он уже собирался уходить, в гарем вошел настоящий фараон. Только вообразите себе эту ситуацию, Рикори! Внезапно каким-то чудом в гареме оказалось два фараона! Но Хнум, взглянув на землю с Небес, протянул свою длань и коснулся кукол, лишив их жизненной силы. Они повалились на землю, и все увидели, что это лишь куклы. А там, где стоял один из фараонов, лежала еще одна кукла, а рядом с ней – дрожащий старик!

Эта история, а также подробное описание последовавшего суда, содержится в свитке тех времен. Сейчас этот папирус, кажется, хранится в Египетском музее в Турине. Там приводится и перечень пыток, которым подвергли осквернителя перед тем, как сжечь. Итак, нет никаких сомнений в том, что подобные обвинения выдвигались, и судебный процесс действительно состоялся. Папирус признан подлинным. Но что произошло на самом деле? Что-то случилось – но что? Эта история – лишь описание суеверия? Или она излагает истинные проявления темного знания?

– Но вы ведь сами видели проявления темного знания! – воскликнул Рикори. – И вы все еще не уверены в их истинности?

Я оставил этот вопрос без ответа.

– Та нить с узелками – «ведьмина петля». О ней тоже есть упоминания в истории. В «Салической правде», древнейшем правовом кодексе франков, получившем письменную форму около пятнадцати столетий назад, предусматривалось строжайшее наказание для тех, кто создавал так называемую «ведьмину лестницу».

– В моей стране известна эта проклятая вещица. La scala della strega. Так ее называют. Еще и как известна, к нашему несчастью.

Я с изумлением заметил, как он побледнел, как судорожно сжались его пальцы.

– Безусловно, Рикори, вы понимаете, что я лишь пересказывал вам легенды? Это фольклор. У него нет доказательной базы научных фактов.

Отшвырнув стул, Рикори вскочил и потрясенно уставился на меня.

– Вы все еще считаете, что дьявольщину, с которой мы столкнулись, можно объяснить в рамках известной нам науки? – будто через силу произнес он.

– Я этого не говорил, Рикори, – я смущенно поерзал на стуле. – Я говорил, что мадам Мэндилип – гипнотизер невероятной силы, мастерица иллюзий и при этом убийца…

– Вы полагаете, что ее куклы были лишь иллюзией? – перебил меня Рикори, вцепившись в край стола.

– Вы же видели, сколь реалистична была иллюзия ее красоты, – уклончиво ответил я. – И все же мы наблюдали, как морок рассеялся под нажимом реальности – реальности пламени. Но ее красота казалась столь же настоящей, как и куклы, Рикори.

– Нанесенный мне удар… – и вновь он перебил меня. – Кукла, убившая Гилмора… Кукла, убившая Брейля… Благословенная кукла, ударившая ведьму! Вы считаете их наваждением?

– Вполне возможно, что вы сами вонзили булавку себе в грудь, повинуясь данной вам во время гипноза установке! – угрюмо ответил я, чувствуя, как крепнет мой скептицизм. – Вполне возможно, что сестра Петерса убила своего мужа, также повинуясь подобной команде, хотя я не знаю, где, когда и как она подверглась гипнозу. Люстра упала на Брейля в тот момент, когда я сам пребывал в состоянии постгипнотического внушения, и возможно, что его сонную артерию взрезал осколок люстры. Что касается смерти самой мадам Мэндилип – нам почудилось, что ее убила кукла Уолтерс, но возможно, что мадам Мэндилип, как гипнотизер потрясающей силы, могла стать жертвой тех же иллюзий, которые она внушала другим. Эта женщина была гениальна в своем безумии и одержима необходимостью окружать себя копиями тех, кого она убила мазью. Маргарита де Валуа, королева Наваррская, всегда носила с собой забальзамированные сердца десятка своих любовников, погибших ради нее. Она не убивала этих мужчин – но знала, что стала причиной их смерти, столь же верно, будто убила их собственными руками. Психологические причины, побудившие королеву Маргариту коллекционировать сердца, а мадам Мэндилип делать кукол, одни и те же.

Рикори все еще так и не присел.

– Я спросил вас, считаете ли вы убийство ведьмы иллюзией, – с нажимом произнес он, сверля меня взглядом.

– Рикори, не смотрите на меня так. Неловко, право же… И я отвечу на ваш вопрос. Повторяю, вполне возможно, что мадам Мэндилип иногда становилась жертвой тех иллюзий, в которые заставляла верить других. Иногда она и сама верила в то, что куклы живые. И в