Читать книгу - "Гори, ведьма, гори! - Абрахам Грэйс Меррит"

была материальна. Я чувствовал, как тело охватывает оцепенение. Я видел, как рука Рикори, сжимавшая пистолет, дернулась и побелела. Я знал, что то же оцепенение охватило и его. Что оно действовало на Макканна и остальных.

Мы вновь попались в ловушку кукольницы!

– Не смотрите на нее, Рикори… – прошептал я. – Не смотрите ей в глаза…

С усилием я отвернулся от этих черных пламенеющих глаз, и мой взгляд упал на куклу Уолтерс. Борясь со слабостью, я протянул руку, чтобы взять ее, – я сам не знал зачем. Но мадам Мэндилип оказалась проворнее. Она схватила куклу здоровой рукой и прижала ее к груди. Кукольных дел мастерица закричала, и звук ее сладкого голоса заставил трепетать каждый нерв, усиливая охватывающее нас оцепенение:

– Вы не будете смотреть на меня? Не будете смотреть на меня?! Глупцы, вы не можете больше ничего сделать!

И тогда произошел этот странный, чрезвычайно странный эпизод, который и стал началом конца.

Запах словно пульсировал, дрожал в воздухе, становился все сильнее. Из ниоткуда взвилась поблескивавшая и переливавшаяся дымка и сокрыла мадам Мэндилип, будто набросив вуаль на уродливое лошадиное лицо и исполинское тело. И только ее глаза сияли в этом тумане.

А потом дымка развеялась. Перед нами стояла женщина потрясающей красоты – высокая, стройная, изящная. Она была полностью обнажена, и только черные шелковистые волосы прикрывали ее тело, ниспадая до колен. Сквозь пелену волос просматривалась светло-золотистая плоть, и лишь глаза и руки, да еще кукла, прижатая к округлым упругим грудям, напоминали о том, кто на самом деле стоит перед нами.

Рикори выронил пистолет. Я услышал, как оружие остальных моих спутников тоже упало на пол. Я знал, что они оцепенели, как и я, зачарованные невероятным превращением и беспомощные; никто не мог противостоять потоку силы, исходившему от мадам Мэндилип.

– Вы хотели убить меня! – кукольница указала на Рикори и рассмеялась. – Меня! Поднимите свое оружие, Рикори, – и попробуйте!

Тело Рикори медленно-медленно согнулось… Я видел его лишь краем глаза, ведь я не мог оторвать взгляд от этой женщины… И я знал, что не может и он. Рикори наклонился, неестественно изогнув шею, чтобы видеть глаза мадам Мэндилип. Я скорее почувствовал, чем заметил, как его рука коснулась пистолета… как Рикори пытался поднять оружие… Я услышал, как он застонал.

Кукольница опять рассмеялась.

– Довольно, Рикори. Вы не можете!

Тело Рикори резко выпрямилось, будто какая-то невидимая рука схватила его за подбородок и дернула вверх.

У ног женщины стояли четыре куклы – те самые, которые хотели напасть на меня в зеленом свечении. Банкир, старая дева, акробат и гимнаст. Они выстроились перед мадам Мэндилип, глядя на нас. И у каждой куклы в руке было по булавке. Они выставили свое оружие, точно крошечные шпаги.

И вновь смех женщины наполнил комнату.

– Нет-нет, крошки мои, – проворковала она. – Мне не нужна ваша помощь! – мадам Мэндилип указала на меня. – Вы знаете, что это тело – лишь иллюзия, не так ли, доктор Лоуэлл? Отвечайте!

– Да.

– И куклы у моих ног, как и все мои прелестные крошки, тоже лишь иллюзия?

– Этого я не знаю.

– Вы слишком многое знаете. Хотя на самом деле не знаете ничего. И потому вам придется умереть, мой слишком мудрый, слишком глупый доктор… – в ее огромных глазах плескалась наигранная жалость, прекрасное лицо озарила злоба. – И Рикори придется умереть, ибо и он знает слишком много. И остальным его подручным. Вам придется умереть. Но вас убьют не мои крошки. И умрете вы не здесь. Нет! Все случится у вас дома, мой добрый доктор. Вы доберетесь туда в полной тишине, не говоря ни слова. И там ваша воля обернется против вас… И каждый убьет другого… Вы наброситесь друг на друга, точно волки… Точно…

И вдруг она пошатнулась, отступила на шаг.

Я увидел, или мне почудилось, как кукла Уолтерс скорчилась от боли. А потом резким движением всадила иглу в горло мадам Мэндилип. Будто змея, жалящая без промаха. Она била раз за разом, проворачивала иглу в горле красавицы – в том самом месте, куда другая кукла ударила Брейля!

И как кричал Брейль, завопила теперь и мадам Мэндилип – то был ее предсмертный крик.

Она сорвала куклу с груди, отшвырнула в сторону. Упав, Уолтерс вскочила и метнулась к камину. Мгновение – и она дотронулась до горящих поленьев. Вспыхнуло слепящее пламя, по комнате прошла волна жара – в точности как в тот вечер, когда спичка Макканна упала на кукольного Петерса. И в тот же миг, когда комнату окатило жаром, куклы у ног мадам Мэндилип исчезли и на их месте взвился столп такого же слепящего пламени. Извиваясь и подрагивая, он охватил тело кукольных дел мастерицы с головы до ног. Прелестное тело истаяло, и вновь мы увидели лошадиное лицо, гигантские формы, запекшиеся слепые глаза… Длинные белые пальцы, зажимавшие рану на разорванном горле, стали алыми от крови.

Через мгновение тело рухнуло на пол. И сдерживавшие нас чары рассеялись.

Рикори склонился над тлеющими останками и плюнул на них.

– Гори, ведьма, гори! – в его голосе слышалось ликование.

Он подтолкнул меня к двери, указывая на ящики с куклами. Сейчас они уже не казались живыми. То были лишь игрушки, не более того!

Огонь перекинулся на занавески и гобелены, пожирая все вокруг, будто воплощая мстительный дух очищающего пламени.

Мы выбежали за дверь, промчались по коридору – прочь, прочь из лавки! Пламя ширилось, преследовало нас, но мы уже были на улице.

– Скорее! В машину!

Улица озарилась багровыми бликами, огонь уже перекинулся на крышу. Я слышал, как открываются окна соседних домов, как кто-то кричит: «Пожар! Пожар!»

Забравшись в ожидавшую нас машину, мы поехали прочь.

Глава 18. Темное знание

И создавали они чучел, подобных лику моему, подобных образу моему, отнимали дыхание мое, вырывали волосы мои, отнимали одеяние мое, прахом посыпали ноги мои, и не мог я шелохнуться, ядовитые травы подмешивали в масла, и теми маслами ублажали меня, к смерти вели меня – о Бог Огня, сокруши их!

Древнеегипетская молитва

Три недели прошло с тех пор, как умерла мадам Мэндилип. Мы с Рикори обедали у меня дома. Я нарушил долгое молчание, произнеся слова, приведенные в начале этой главы, – заключительной главы моего повествования. Полагаю, я и сам не осознавал, что произнес их вслух.

– Кого вы цитируете? – Рикори внимательно посмотрел на меня.

– Глиняную таблицу, созданную каким-то халдеем во времена