Читать книгу - "Полукровка 1-5 - Василий Горъ"

колено, отыгрывая роль вашей подруги. И последнее… пока последнее: те легенды о нашем знакомстве, которые вам «скормили» аналитики деда, мне не понравились. Поэтому пусть эта часть нашего «общего прошлого» останется тайной для всех заинтересованных лиц, включая девиц, которыми дополнят вашу компанию. Впрочем, самое главное можете не скрывать: вас со мной познакомили Тор, Марина, Маша и Даша, мы очень быстро нашли общий язык и больше его не теряли…

Пока она вещала, Власьев, Базанин и Синицын, выполняя одно из моих ценных указаний, помогли опуститься в ближайшие кресла своим напарницам и сели сами. Причем не на краешки сидений, а «так, как захотелось». Но тезка Костиной все равно расстроилась:

— Ребят, веке, эдак, в двадцатом вашу игру, может, и сочли бы блестящей, а в наше время поведение людей анализируется искинами, и мой орет дурным голосом, что вы изображаете уверенность, которой, увы, нет. Да, ситуация непривычная, а у вас нет соответствующего опыта, но… по уверениям все того же искина, Тор, Марина, Маша и Даша видят во мне подругу и нисколько не напрягаются. Получается, что адаптироваться к мнимому безумию ситуации вполне реально: надо просто посмотреть на нее издалека и изменить отношение к Сумэраги Такеши и его свите. В частности, увидеть в них врагов, ищущих слабости в наших позициях, и вспомнить о том, что вы — не зашуганные дети, а без пяти минут сотрудники ССО с личными кладбищами за спиной.

— Маше интересен один-единственный японец… — перебил ее я, придумав еще один неплохой аргумент:

— Поэтому решать, достоин он права просить ее руки или нет, будет она, а не Такеши и, тем более, не члены его свиты. Ну, а наша задача — создать условия, в которых кандидат в женихи и члены его ближнего круга проявят свои настоящие характеры. Ибо, как говорили в эпоху первого технологического рывка, «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты…»

— Так бы сразу и сказал… — заявил Миша, первым посмотрев на ситуацию в предложенном ключе, Матвей кивнул в знак того, что все понял, Настя, Рита и Ольга злобно прищурились, а Синицын ушел в себя. Что не прошло мимо внимания Ромодановской:

— Костя, мне нет дела до твоего происхождения: я читала отчет о твоем поведении на Твери, в курсе, как ты относишься к названым сестрам, и видела тебя в деле, просматривая видеоотчеты о ваших рейдах. Поэтому знаю, что на тебя можно положиться, и уважаю на порядок сильнее, чем самовлюбленных мальчишек голубых кровей, кичащихся заслугами предков. Скажу больше: я бы познакомилась с вашей частью команды Тора в любом случае. Просто чуть позже. Ибо зауважала его и его напарниц, вытрясла из дяди Игоря наименее засекреченную часть их досье и заинтересовалась даже вами. В общем, тебе не с чего комплексовать: я для тебя «просто Маша» не только на две ближайшие недели.

— Спасибо за объяснения, Маш… — вздохнул он, по-простецки почесал затылок и продолжил заметно увереннее: — … меня отпустило. Но я все равно буду изображать молчуна… из страха перед Настеной.

— Думаешь, может заревновать? — сходу «сев» на предложенную волну, преувеличенно серьезно спросила Ромодановская, дождалась «сокрушенного» вздоха и укоризненно уставилась на Ахматову: — Нельзя быть такой ревнивой! Или можно? В общем, ревнуй к кому угодно, только не ко мне…

…Игорь Олегович вошел в свой кабинет в восемь тридцать, пожелал нам доброго утра, прошел за свой стол, сел в кресло и задал риторический вопрос:

— Ну что, избавились от всех шероховатостей?

Я утвердительно кивнул. Хотя был уверен в том, что он либо незримо присутствовал при нашей беседе, либо проглядел запись.

— Замечательно… — удовлетворенно заявил он, заострил наше внимание на нескольких важных нюансах предстоящей церемонии, поймал мой взгляд и легонечко загрузил: — Тор Ульфович, как мне только что сообщили, в свиту Сумэраги Такеши включен младший сын Ягами Томохито — Дайчи. «Парень» выглядит на восемнадцать, хотя ему тридцать один. И пошел по стопам отца. В общем, не выпускайте его из виду и будьте готовы к неприятным сюрпризам. Далее, на Императорский космодром прибудут Сугавара Масатомо и Наоя — первый представит нам соотечественников, а нас, соответственно, им, а второй вольется в свиту принца. Кстати, последнее, по уверениям наших аналитиков, очень даже неплохо: Наоя вас искренне уважает, изучил всю информацию о вашей команде, имеющуюся в свободном доступе, и, вне всякого сомнения, понимает, чем для особо дурных членов свиты Сумэраги закончится любая попытка выпендриться. На этом, пожалуй, все. Хотя нет, не все: я уверен, что построить толпу юных княжон вы сможете и без моей помощи, поэтому вот-вот дам команду их запускать и уйду собираться…

«Толпа юных княжон» величественно вплыла в кабинет ровно через три минуты после ухода Цесаревича, оглядела нашу компанию и выпала в осадок. Еще бы: я сидел на одном диване с Ромодановской, закинув руку на его спинку и лениво попивая минералку; Матвей и Миша… тоже сидели. Но «оседлав» стулья. И «не видели в этом ничего особенного». Костян приобнимал Настену. А остальные девчата над чем-то ухохатывались.

Оклематься от шока юным аристократкам не удалось. Сначала Марина, «неловко повернувшись», звякнула орденами, и особо внимательные девицы вдруг заметили, что наград нет только у Ромодановской, и почувствовали себя крайне неуютно. А затем Мария Александровна заговорила, и проводницам воли своих старших родичей поплохело еще сильнее. Почему? Да потому, что, поздоровавшись и выслушав ответное хоровое пожелание доброго утра, «наша подруга» начала представлять КНЯЖОН, а не нас. И, тем самым, ненавязчиво дала понять, что считает нас выше статусом.

Представляла по алфавиту. Чтобы никто не обиделся. Но третья по счету — княжна Белосельская — сочла такое отношение оскорбительным и имела глупость возмутиться. А зря: племяшка Цесаревича мгновенно заледенела взглядом и недобро прищурилась:

— А скажите-ка мне, Лариса свет Николаевна, какое личное достижение позволяет вам считать себя выше моих друзей и подруг? Вы воевали? Лечили раненых в госпиталях? Трудились, не покладая рук, на благо тех, кто защищал Родину от коалиции врагов? Ну же, я жду ответа!!!

Девушка пошла красными пятнами, закусила губу и… не нашла ничего лучше,