Читать книгу - "Ухорез 1-5 - Василий Горъ"

доросло и не уперлось в «потолок» девятого. В общем, переставай страдать на пустом месте, подхватывай Наташу под локоток и уводи собираться…

…В Белоярский аэропорт прилетели минут за шесть-восемь до посадки «Коршуна», сели рядом с его ангаром и немного поскучали. Как только борт остановился рядом с нами, выбрались из салона, подождали, пока стюардесса опустит трап, и с интересом оглядели Дашку, возникшую в дверном проеме. Выглядела она поинтереснее, чем в момент отлета из моей усадьбы. За счет внутренней уверенности в себе «нового уровня» и внутреннего спокойствия. Нет, искренняя радость в эмоциях тоже присутствовала. Вернее, забивала все остальные чувства. Но не мешала ощущать Державину взрослой девушкой, а не подростком.

Неплохо уплотнился и покров — за каких-то десять дней сестренка взяла двенадцать уровней и прорвалась в восьмой ранг. А значит, валила иномирное зверье пятого-седьмого класса опасности как бы не каждый день. Что внушало нешуточное уважение. Вот я и внес несколько исправлений в подготовленный комплимент — подчеркнул все то, что понравилось, и заявил, что в восторге от этой версии «родственницы».

«Родственница» засияла еще ослепительнее и напрочь забила на правила поведения в общественных местах — сорвалась в рывок прямо с того места, на котором стояла, вышла из перемещения вплотную ко мне, повисла на шее, от души расцеловала и в той же технике «поздоровалась» с Наташей.

Каюсь, я анализировал эмоции Державиной и в этот момент. Поэтому обрадовался еще и тому, что потомственная дворянка не играла, а на самом деле ощущала недавнюю простолюдинку старшей подругой и была счастлива ее видеть. Вот у меня настроение вверх и поползло. Впрочем, соображалку не отключило. Так что я отправил дам в «Икар», а сам поднялся в самолет и пару-тройку минут пообщался с экипажем — поблагодарил за доставку сестренки, выяснил, как пилотам и стюардессе живется в Белоярске, задал пару-тройку уточняющих вопросов и официально разрешил мотаться к низкоранговым порталам для личного усиления.

Первые минут двадцать после взлета анализировал «доклад» Дашки о «возне» с Цесаревичем, делал выводы и откладывал их в долгий ящик. Потом заявил, что Станислав Викторович подождет, предельно подробно описал сложившуюся ситуацию, тезисно поставил боевую задачу и ехидно добавил:

— А все остальное до тебя доведет любимая тетушка. Во время наведения неземной красоты…

Подначка не прошла: сестренке и в голову не пришло ужаснуться какой-либо из двух наклевывающихся перспектив — она аж заерзала от нетерпения, а после посадки пулей вылетела из салона, еле дождалась нас, обняла матушку, стоявшую рядом с ангаром, и протараторила, что страшно соскучилась.

Радовалась жизни и во время обеда — перешучивалась и с девчатами, и с ребятами, делилась свежими столичными слухами и вытрясала последние новости рода. Но стоило мне встать из-за стола, как Державиной стало не до веселья — она поблагодарила Марию Тарасовну, вышла из гостиной следом за моей родительницей и потерялась в ее покоях. Так что в следующий раз я ее увидел только в семь вечера. Когда вышел в общий коридор и обнаружил, что сестренка, затянутая в строгий брючный костюм, стоит рядом с Наташей и с интересом разглядывает подарок на новоселье.

Я тоже кинул взгляд на картину, автор которой изобразил небольшое озерцо на фоне заснеженного горного хребта, неприятной облачности и то ли восходящего, то ли заходящего солнца, затем решил объяснить, чем именно руководствовался, приобретая именно этот «шедевр». Но не успел — сестренка оказалась шустрее:

— А что, подарок — лучше не бывает: он впишется практически в любой интерьер, соответственно, в тему; картина однозначно не дешевая, а значит, в скаредности тебя не обвинить, и в этой композиции невозможно «найти» даже тени намека на твой сексуальный интерес к Соловьевой. Так что я в восторге.

— Спасибо, Даш… — довольно мурлыкнул я, услышал мелодичный звон, уведомивший о прибытии лифта, уставился на Рюмина, нарисовавшегося в холле, и переключился в рабочий режим: — Все, выдвигаемся…

…К Лесной подлетели без двух минут восемь, полюбовались колонной из дорогущих лимузинов, въезжавших на территорию владения номер четыре, медленно снизились метров до шести — чтобы гости Маргариты успели зайти в дом или, на худой конец, накрыться чем-нибудь типа куполов — и зависли над парадной лестницей. «Сошли» рывками и втроем. Причем мы с Дашей налегке, а Рюмин — с подарком наперевес. Затем я отставил в сторону левый локоть, Державина на него оперлась, а Максим Демьянович передал аккуратно упакованную картину Слуге рода Соловьевых, выскользнувшего из парадной двери, снял с наших покровов слои Огня и снова запрыгнул в квадрокоптер. Потом борт ушел к нашему особняку, а мы вальяжно вошли в холл и мило улыбнулись хозяйке владения.

Она, естественно, улыбнулась в ответ, радостно поздоровалась — хотя, судя по тому, что творилось в ее эмоциях, рассчитывала на то, что я прибуду на молодежную вечеринку либо один, либо в сопровождении ровесницы из недавних простолюдинок, которую можно будет затюкать — выслушала наши поздравления и сделала мне немудреный комплимент:

— Олег Леонидович, ваше понимание магии вызывает белую зависть: вы находите возможности даже там, где обычные Одаренные упираются в тупик!

Я пожал плечами и отшутился. Естественно, в заранее продуманном ключе:

— Мы с сестрой просто ленивы до невозможности. И страшно не любим очереди…

— То есть, поленились как выгонять машины из гаража, так и добираться до моего особняка пешком? — зачем-то уточнила Маргарита, дождалась сразу двух подтверждающих кивков и… попробовала загнать меня в чувство вины: — Ваша логика безупречна. Но дико пугает!

— И чем же?

— К вашей лени прилагается навык интуитивного использования рывка в трех измерениях. А те подражатели, которые решат покинуть мой особняк в вашем стиле, могут и опростоволоситься. К примеру, влететь в несущие винты и либо поломаться, либо устроить небольшую авиакатастрофу. А значит, дом, к которому я уже привыкла, в нешуточной опасности!

— Вы хотите сказать, что пригласили на новоселье абы кого? — притворно удивился я.

Соглашаться с моим утверждением было бы идиотизмом. Вот Соловьева и подставилась. Под довольный смешок матушки, наблюдавшей за нами через мою микрокамеру:

— Нет: