Читать книгу - "Первый новой ветви - Юджин Никитин"

стоящий сейчас перед Вероникой мужчина — это старший брат Игоря Филиппова, и магическое направление у них должно быть одинаковое. Конечно и от этого вынужденного ожидания была польза, чего уж тут греха таить. Он услышал, как минимум несколько ответов на интересующие его вопросы в отношении той-же Вероники. Теперь понятно, что она была не в курсе интриги с дуэлью, например. А ещё стало абсолютно понятно, что этот брат Игорька пришёл сегодня сюда его просто убить.

— Я думаю Белых будет очень интересно узнать, что ты здесь делала ночью с Белодревовым. — Александр хихикнул, натурально хихикнул как какая-то гиена, а не рассмеялся. — Так что будешь говорить и делать что я тебе скажу. Поняла меня?

— Я не буду — неожиданно зло прошипела Самойлова, сквозь всхлипы.

— Что ты сказала? — опешил Филиппов старший.

— Я не буду ничего говорить про изнасилование и про наше свидание. Это позор для Рода. — в голосе Самойловой звучало отчаяние.

— Будешь. — Александр судя по всему снова схватил Веронику за шею, потому что раздались глухие хрипы. — Будешь сука говорить так как я скажу. Иначе зарежу тебя как свинью вместе с твоим ублюдком. И вместо того чтобы стать моим помощником в обвинении убитого щенка, ты станешь в этой истории его изнасилованной жертвой. Ты поняла?

— Не буду –вырвалось из Вероникиного горла что отпустил Филиппов, чтобы услышать её ответ.

— Ах ты упрямая дрянь. Я прирежу тебя прямо сейчас.

Рука Александра метнулась к поясу и затем к шее Вероники. Раздался её вскрик полный ужаса, от чего внутри Алексея всё похолодело. В темноте подсвеченной лишь бледным светом убывающей луны блеснуло лезвие клинка прижатого к шее девушки. Загоняя Алексея в ступор, любое его движение сейчас могло спровоцировать Филиппова на действия, последствия которого будут катастрофическими.

— Хочешь, чтобы я тебя прикончил? — голос Александра злой и издевательски насмешливый судя по молчанию Самойловой, вогнал её в панику. — Правильно молчи. А мы пока подготовим с тобой всё для представления.

Под всхлипывания Вероники озлобленный Александр свободной рукой стал расстёгивать ученическое пальто Вероники, пуговицу за пуговицей, пока полы пальто не разошлись в стороны. Алексею происходящее было видно плохо, но звуки и богатое воображение картину рисовали отчётливую. Да и дальнейшие слова Филиппова оставили мало для сомнений.

— А сиськи твои действительно хороши. — звуки разрываемой ткани и вскрик Вероники чуть не заглушили слова насильника. — Игорь был прав, они у тебя сочнее чем у остальных двух.

То ли от шока, то ли просто не выдержавшая такого позора Вероника, начала оседать вниз, пытаясь прикрыться руками в том месте где раньше была защита её достоинств из ткани платья. Потянувшийся за ней Филиппов стал заваливаться вместе с ней, пока они не рухнули на землю с девушкой внизу. Их силуэты с места, на котором стоял Алексей превратились в бесформенную кучу. И именно это послужило толчком для него. Бросившись к повалившейся парочке, он услышал писк Вероники снизу и увидел начинающую подниматься мужскую фигуру. Вложив, наверное, всю ненависть и злость в удар, Алексей с ходу пробил ногой по левому боку поднимающегося с Вероники Филиппова. От удара того откинуло и перекувырнуло в воздухе, и с глухим стоном Александр рухнул в полутора метрах от лежащей на спине и шокированной Веронике, с глухим плачем держащей скрещенные руки на своей голой груди.

Всё это, промелькнуло на самом краю сознания Алексея, в момент, когда он просто перепрыгивал через её распластанное тело, к пытающемуся снова подняться Филиппову. Злость к насильнику, стыд от того что ему приходилось так долго ждать возможности действовать сплелись в один яростный клубок, и теперь он наносил удар за ударом по скрючившемуся в попытке встать уроду. Удар ногой в лицо, пришёлся Александру в тот самый момент, когда он пытался что-то сказать и носок ботинка вошёл прямиком в открывающуюся челюсть, вынося зубы и оглашая округу хрустом сломанной челюсти. Никаких мыслей о возможности драться честно у Белодревова в голове не возникло ни на миг. Бесчестная тварь что сейчас топталась им, не имела никакого права на что-то типа чести или уважения. Она вызывала лишь желание её уничтожить, втоптать в землю, прекратить её малейшее существование на этом свете. Лишь громкий плач раздавшийся за его спиной привёл его немного в чувства, и Алексей заставил себя остановиться.

Сердце билось об ребра от вплеснувшегося в кровь адреналина, грудь вздымалась от тяжелого дыхания. Избитое тело, лежащее сломанной куклой перед ним, издавало хрипы, перемешивающееся с тонким повизгиванием. И совсем не напоминало того самодовольного и уверенного в своей вседозволенности урода, что мял груди девушки угрожая приставленным к её шее ножом. Алексей обернулся к Веронике и поразился открывшейся перед ним картине. Сейчас она сидела на своих нижних девяносто, подтянув колени к груди, всё так же скрестив на ней руки и широко открытыми глазами смотрела на него в полном изумлении. Молча, и как будто забыв, как дышать.

— Как ты? Прости не мог раньше, правда не мог.

Алексею при всей его неприязни к Самойловой, сейчас было перед ней ужасно стыдно. Стыдно, что не смог предотвратить весь тот кошмар, через который ей пришлось пройти. А ведь назначив ей здесь встречу он по всем законам и положениям нёс за неё ответственность. И его вина в том, что это всё с ней произошло, была лично для него несомненной. Ударив ещё раз по куску человека, сейчас лежащего перед ним, Алексей подошёл к сидящей Веронике и присел перед ней на корточки. Шокированная всем происходящим она вздрогнула, когда он оказался рядом и отшатнулась. Руки её при этом приподнялись вверх, и упругая большая грудь качнулась во всей своей красе перед его глазами, прежде чем она снова в испуге скрестила на ней руки.

— Всё Вероника, не бойся. Он больше к тебе не притронется. Обещаю. — Алексей хотел было протянуть руку к её волосам и погладить по голове чтобы немного успокоить, но от его жеста Вероника испуганно зажмурилась, и рука замерла на полпути. — Успокойся, всё закончилось. Больше тебе нечего бояться. — голос его стал тихим и спокойным. Именно таким, какой необходим для разговора с людьми в шоковом состоянии. Уверенным и размеренным. Самойлова обхватив себя руками рыдала под непрекращающимися уговорами Алексея ещё минут десять прежде чем более-менее успокоилась, и смогла нормально дышать без надрыва. Со стороны Филиппова раздавались лишь редкие стоны, периодически переходящие в тихие подвывания. Но единственное что в его отношении волновало Алексея, это чтобы он даже не пытался