Читать книгу - "Круговорот и тени - Джин Родман Вулф"

уж дурацким. Я собирался спросить, не могут ли оба оказаться одним и тем же богом.

Лежавший на полу не ответил ни слова.

– Ну, раз уж имена их нам неизвестны… Может, Иносущий – и сын Фионы, и бог вина.

– Что ж тут дурацкого? Наоборот, весьма проницательно. Какая-то пара минут, и ты удивил меня уже дважды! Да, это возможно и вполне может оказаться истиной… но точный ответ мне, разумеется, неизвестен.

– Но если Иносущий сотворил Паса, а Пас – отец винного бога…

– Скажи, Выжлец, видел ли ты Фиону хотя бы раз? В Священном Окне или ещё где-либо?

Выжлец отрицательно покачал головой.

– Вот и я не видел. А как насчёт Паса? Лично я и его не видел ни разу.

– И я тоже.

– Тогда что мы с тобой можем знать о происхождении бога вина и о возможных последствиях подобного происхождения? Какие пределы для Иносущего непреодолимы, а каких словно бы вовсе нет? Помнишь, я рассказывал о человеке по имени Чистик, услышавшем от Сциллы, что в Круговороте Короткого Солнца Паса именовали Тифоном?

Выжлец кивнул.

– Говорила с ним Сцилла устами девушки по имени Синель, в которую вселилась на время: вскоре после этого Синель многое рассказала о пережитом моей жене. Не думаешь ли ты, что Сцилла, вселившись в Синель, покинула Майнфрейм? Или что Сцилла не могла пребывать в теле ещё одной женщины – либо, если уж на то пошло, мужчины – в то же самое время?

– Наверное, могла бы, если бы захотела.

– Ну конечно, могла бы! – Лежавший на полу поднял голову и сел. – Было дело, я собирался рассказать, что случилось со мной и со Свином после того, как мы оставили тебя здесь. Затем решил, что лучше от этого воздержаться… пусть, дескать, Свин сам расскажет обо всём нам обоим, если захочет, а не захочет, так промолчит. Но теперь вновь передумал. Тебе просто необходимо это выслушать. Вы с женой приняли нас как гостей, и, умолчав о случившемся, я отплачу вам чёрной неблагодарностью.

– Это как-то богов касается? – осведомился Выжлец.

– Возможно. Пожалуй, возможно. Как ты сам помнишь, мы вышли наружу, я побеседовал с Мукор, а после, закончив беседу, попросил её поговорить со Свином.

Выжлец кивнул.

– Затем я долго не мог решить, вернуться ли сюда сразу или вначале навестить комнаты, некогда принадлежавшие Гиацинт.

– Жене Шёлка?

– Именно. Жене Шёлка, некоторое время жившей здесь, в этом доме. Красива она была очень: женщин красивее я не видывал в жизни. Встречал с тех пор разве что одну, способную с ней посоперничать, несмотря на увечье…

– А дальше-то, Бивень?

– Так вот, вспомнил я о ней, вспомнил, какой красавицей считал её в те времена, и мне вдруг страшно захотелось отыскать принадлежавшие ей комнаты – не поглядеть, так хоть стены пощупать. В спальне она разрубила азотом каменный подоконник… вот его-то мне и захотелось пощупать, если он до сих пор на месте, и постоять минутку-другую возле того самого окна, из которого выпрыгнул Шёлк. Сколько ни убеждал себя: глупости, дескать, всё это, сюда возвращаться надо, но вот поди ж ты!.. Кстати, упоминал ли я, что Орев меня оставил?

Выжлец отрицательно покачал головой.

– Так вот, он улетел. Поскольку побаивается Мукор, о чём я совем позабыл, а зря. Темень вокруг, разумеется – хоть глаз выколи, так что без Орева пришлось целиком положиться на посох. Одни только поиски двери из комнаты Мукор в коридор заняли минут пять, не меньше. Поразмыслив, я решил вернуться сюда, к тебе, а если по пути забреду в комнаты, по описанию Шёлка похожие на комнаты Гиацинт, тем лучше.

– По-моему, мысль резонная.

– Спасибо на добром слове. Возможно, она и резонна, однако толку не принесла никакого. Выйдя из комнаты Мукор, я в скором времени безнадёжно заплутал и горько пожалел об оставленном здесь с тобой фонаре. Долго бродил вслепую вокруг да около, искал лестницы, а комнаты, обыскав две-три, старался обходить стороной, уверенный, что лестница скорее отыщется в коридоре…

– Понимаю.

– Однако в какие-то комнаты ненароком всё же забрёл и ещё минуту-другую ни о чём не догадывался. А после, сообразив, что случилось, отыскал дверь, прошёл ею, рассчитывая снова оказаться в коридоре, однако попал в ещё одну комнату, куда просторнее первой и при этом, насколько я мог судить, о трёх углах. Не знаю, есть ли у геометров название для подобной фигуры… вроде растянутого в ширину треугольника, только пара углов как бы отсечена. Тут-то я, Выжлец, и понял, причём с абсолютной уверенностью, что именно эта комната служила Гиацинт гардеробной. Разумеется, прежде я ни разу там не был, хотя, как уже говорил, побывал в этом доме многие годы назад, однако тысячу раз думал о ней, представлял её в воображении, и ни на секунду не усомнился, что нахожусь именно в ней. Если тебе угодно в сём усомниться – пожалуйста, я не обижусь.

– Рассказывай дальше, – в который раз поторопил его Выжлец. – Что же ты сделал?

– Ну, мне подумалось: раз уж меня сюда занесло, отчего бы не отыскать и спальню с тем самым окном, из которого выпрыгнул Шёлк, не пощупать тот подоконник, не постоять у окна и так далее и так далее. Стучу вокруг посохом, ищу дверь и вдруг слышу оглушительный грохот! Грохот удара и треск разбитой в щепки доски. Не представляю себе, как описать мой испуг: один, в кромешном мраке, а тут такое!..

Выжлец поднял брови.

– А знаешь, я, кажется, тоже слышал. Бабахнуло что-то с треском где-то далеко, в глубине дома, задолго до твоего возвращения… Ну, думаю, наверное, Свин с ног свалился…

– Возможно, так оно и было, хотя я в этом весьма сомневаюсь. Сам я решил – но это всего лишь догадка, не более – что Свин с силой ударил в стену мечом, которым нащупывает путь в темноте, как я посохом, либо кулаком.

– В стену ударил?

– Да. По-моему, мебели здесь, в доме, уже много лет как не осталось вовсе. Судя по всему, что я слышал о Крови, жил он на широкую ногу, виллу обставил роскошно, и обстановку наверняка вывезли отсюда давным-давно. Видишь ли, Выжлец, мы множим богатства, копим сокровища, по глупости веря, будто копим их для себя, тогда как в действительности накопленное достанется тем, кто придёт после нас. Позволь, я расскажу по секрету кое-что личное и при том довольно постыдное касательно собственной семьи?

– Ясное дело, рассказывай, если сам хочешь.

– Со старшим из моих сыновей порой – причём нередко – трудно было поладить. Он,