Читать книгу - "Крушение сурка. Том 1 - Владимир Алексеевич Абрамов"

— Ты всё же решил с ними воевать? — при виде трёх далёких пикапов, Давид сильно испугался. Кожа на лице у него стала бледнее мела, а кисти мелко задрожали. — Алекс, одумайся! У них три тачки с солдатами, а нас всего двое. Давай просто сдадимся.

— Отсыпь мне гранат, парень, — хлопнул его по плечу Шульц, одарив безумной улыбкой. — А то я почти все пустил на растяжки. Вряд ли у тебя получится кидать гранаты лучше, чем у меня. Я в этом уже профи, — нервно усмехнулся он, вспоминая, что почти каждая его граната прилетала далеко от врагов. Но если бросок оказывался удачным, тот тут же повышал его шансы на победу.

Давид разглядел в глазах приятеля безумный блеск, осознав, что тот не отступит.

— Э-э-э… — начал он шарить рукой по разгрузке. — Гранаты? Да-да, сейчас. Эм… Алекс, а что у них там? — указал он пальцем на слегка увеличившиеся пикапы. — Пулемёты установлены что ли?

Александр обернулся в указанном направлении и поднял ладонь к глазам козырьком, чтобы лучше разглядеть.

— Ну, хотя бы не зенитка, — сказал он. — Как были пулемёты Калашникова, так они и…

В следующий миг он ощутил сильный удар по голове и начал падать вперёд. Сознание пыталось уплыть от него. Он пытался удержаться в сознании. Руки и ноги мгновенно стали ватными, он не мог их поднять, лишь способен был подрыгать ими, будто в приступе эпилепсии.

Над ним с отчаянным видом с налётом вины застыл Давид, который крепко держал свою винтовку прикладом в сторону напарника.

— Прости, Алекс, — виновато произнёс он. — Прости, но так будет лучше. Мы не справимся с такой толпой. Лучше будет сдаться в плен…

— И ты, Давид? — он с трудом прошептал это с таким надрывом, как человек, который только что был предан самым близким существом, которого считал своим лучшим другом.

Это было последнее, что он произнёс перед тем, как отбыть в страну грёз.

* * *

Шульц очнулся от дикого болезненного вопля где-то поблизости. Ему словно кричали над левым ухом.

Тело ощущалось чужим. Голова нещадно болела и кружилась, что выдавало сильное сотрясение мозга. Руки и ноги не шевелились и отдавались острой болью в запястьях и икрах ближе к кистям и стопам.

«С таким друзьями врагов не надо, — подумал он. — Где я? Уже в лагере эритрейских вояк?»

Ему с трудом удалось разлепить глаза. И первое что он увидел — небо, на котором прямо над ним застыло облако в виде черепа.

«Ну, здравствуй, череп, — мысленно усмехнулся он. — Давно не виделись. Сомнительно, что это хороший знак».

Медленно наклонив голову налево, он сначала обнаружил свою руку, которая была вытянута и привязана к вбитому в землю колышку. Затем обнаружил рядом с собой распятого на манер звезды Давида, которого лишили одежды. Его тело было покрыто бурыми ранами и ожогами. Над ним стояли с десяток темнокожих мужиков в камуфляже и с АК-47, которые громко ржали, наблюдая за мучениями пленника.

«Знакомая картина, — подумал Шульц. — Значит, мы уже в лагере этих ублюдков».

— Не трогайте меня! — заскулил Давид охрипшим голосом. — Что я вам сделал? Я же всё вам рассказал. Я военный НАТО. Я из Германии! Вы не имеете права так со мной обращаться.

— Хе-хе! — вырвалось хриплое карканье изо рта Шульца. — Ну что, предатель, как тебе приём местных жителей? Нравится⁈ — в его тихом голосе слышалась неприкрытая саркастичная издёвка.

— Алекс? — повернул к нему залитое алым лицо Давид. — Алекс, ты жив! — с облегчением продолжил он. — Прости… Прости, что я тебе не поверил. Я же не думал, что…

— Да-а-а!.. — издевательским тоном прервал его Шульц. — Ты действительно не думал, а надо было подумать! И какого тебе быть предателем? Вижу, ты уже получил от этих ублюдков свои тридцать серебряников… Ха-ха-ха! Нравится? О, да! Вижу, ты прямо получаешь море удовольствия!

— Алекс, кончай издеваться, — лицо товарища переполняла боль, к которой примешивались злоба с чувством вины. — Я очень жалею о том, что тебя не послушал. Прости.

— Плевать! — растянул губы в ухмылке Алекс.

У него был вид человека, который с презрением смотрел на смерть и пытки. И этот его вид перевёл на него всё внимание живодёров. Они перешли от первого пленника к очнувшемуся второму и начали что-то говорить ему, по тону явно что-то обидное и издевательское. В ответ же они получили лишь тонну презрения.

— И что вы мне сделаете? — усмехнулся им в лицо Александр. — Запытаете до смерти? Ха-ха-ха! Ох, боюсь, боюсь, боюсь… А-ха-ха-ха! Давайте уже поскорее. Жду не дождусь, когда доберусь до ваших глоток, ублюдки! В следующую нашу встречу я вас всех убью! Уничтожу каждого до последнего. Запомните моё обещание. Даже если вы его не запомните, то его всё ещё буду помнить я.

В следующий миг ему в живот ткнули горящей головешкой из костра. Раздалось жуткое шипение обожжённой кожи и вокруг начала распространяться вонь палёной кожи. Палач делал своё дело с издевательской ухмылкой, ожидая услышать болезненный вопль. Но он был ошарашен, как и прочие наблюдатели, ведь пленник не издал ни звука. Вместо болезненной гримасы он лишь хищно оскалился и с издёвкой сказал:

— Это всё? Жалкие любители! Никакой фантазии. Я ваших мамок в постели лучше пытал, когда загонял им свой нефритовый стержень по самые Фаберже!

Давид прикинулся потерявшим сознание. При этом он поглядывал через щёлки век на приятеля и ужасался тому, что с ним творят. Это было в разы хуже того, что делали с ним. Более удивительным казалось запредельное мужество друга, который не издал ни единого стона. Глядя на него, сердце парня обливалось кровью. Он успел тысячу раз пожалеть о своём поступке. Лучше бы он тогда согласился дать бой этим тварям, которые лишь выглядят как люди, но ими на самом деле не являются. Если бы он только поверил другу… Но было уже поздно.

Такое поведение Алекса лишь раззадорило живодёров. Они принялись всей толпой колоть, резать, прижигать и дробить кости пленнику. Но тот на всё отвечал лишь презрительной насмешкой, которая врагов с каждым разом бесила всё сильнее и сильнее. Помимо этого Александр осыпал их всевозможными ругательствами, в том числе отвечал