Читать книгу - "Крушение сурка. Том 1 - Владимир Алексеевич Абрамов"

— Иди, давай, — подоткнул его в плечо тот, что назвал его фамилию. — На месте узнаешь.

«Надеюсь, меня не превратят в овощ, как тех двух парней из моей палаты, — с надеждой подумал Александр. — Очень сильно хотелось бы в это верить. Ведь я веду себя спокойно. Это же так тут работает? Ты не буянишь, и к тебе нормальное отношение. Буйный — колют укольчики, от которых пускаешь слюни и втыкаешь в потолок».

В процедурном кабинете ему сразу не понравился вид кровати с прочными ремнями. Он ожидал худшего, но надеялся на лучшее. Но, к его сожалению, оправдались лишь негативные ожидания. Санитары уложили его на койку и крепко примотали к ней ремнями. Он не мог свободно пошевелить ни рукой, ни ногой. Ремни больно впивались в его тело.

— Эй! — возмутился он. — Мне больно. Можно полегче?

— Заткнись, псих! — резко ответил ему говорливый санитар перед тем, как покинуть помещение.

Вскоре в комнату зашли двое. Пациент мог лишь их слышать, но не видеть, поскольку не был способен поднять голову — она тоже была притянута ремнём к койке.

— Вколите ему тройную дозу, — распорядился мужской голос, по всей видимости, врач.

— Но, доктор, — с волнением ответила ему женщина, скорее всего, медсестра, — это же смертельная доза!

— Это приказ штази, — продолжил врач почти шёпотом. — Не нам с тобой его обсуждать!

— Ах, штази… — протянула женщина.

В этот момент Алекса охватила паника. Он всё слышал и понимал, ведь говорили рядом с ним на родном языке. Фактически, только что прозвучал его смертный приговор. Он не знал, что именно ему собираются вколоть, но это нечто в такой дозировки являлось смертельным.

— ЭЙ! — ещё громче возмутился он. — Вы вообще люди? Вы собираетесь убить человека. Это противоречит моральным и человеческим нормам. Более того — это противозаконно. Вы думаете, что штази возьмёт на себя вину? ИДИОТЫ! Они посадят вас в тюрьму и скажут, что не при делах. Одумайтесь!

Его вопли игнорировались. Доктор поспешно покинул процедурный кабинет, словно не желал становиться свидетелем убийства. Либо, что более вероятно, он хотел обеспечить себе хоть какое-то алиби, мол, пока пациента убивали, меня там не было, и вообще я не при делах, это всё медсестра сама решила. Приказ? Какой приказ? Это всё она выдумала, чтобы меня очернить из-за давней неприязни…

— СТОЙ! — перешёл на максимальный крик Алекс. — СТОЙ!!! НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО! — поняв, что она не собирается останавливаться, он продолжил вопить во всю глотку: — УБИВАЮТ! УБИВАЮТ! МЕДСЕСТРА КОЛЕТ МНЕ СМЕРТЕЛЬНУЮ ДОЗУ ЛЕКАРСТВА ПО ПРИКАЗУ ВРАЧА!!! ОНА УБИЙЦА! КОГДА Я УМРУ, ПУСТЬ ВСЕ ЗНАЮТ, ЧТО УБИЙЦЫ МЕДСЕСТРА И ВРАЧ…

В следующее мгновение он почувствовал болезненный укол в вену в правое предплечье. У него под кожей словно пронеслась огненная змея. Сознание начало затухать, а силы быстро покидали его, не оставляя сил даже на последний предсмертный крик…

* * *

Александр распахнул глаза и начал хватать ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Он с ужасом в смеси с восторгом обнаружил, что снова находится на борту самолёта в окружении своих сослуживцев.

— Давид, братишка! — вцепился он в руку друга. — Как я рад тебя видеть!

— Йоу! — выключил плеер и стянул с головы наушники Давид. — Ты себя странно ведёшь, бро. Что случилось? Кошмар приснился?

— Вроде того, — криво ухмыльнулся Шульц. — Наш самолёт подбили, потом я воевал с эритрейцами, бежал за границу с помощью контрабандистов, попал в психушку и выяснил, что нахожусь в параллельной вселенной. Потом я умер и очнулся тут.

— Крутые у тебя сны, дружище! — усмехнулся Давид.

— Типа того, — с глупой улыбкой Александр стал отстёгивать ремни безопасности, после чего потянулся за винтовкой и разгрузкой. — Пойдём со мной прыгать с парашютом, бро. Одному мне сложно будет воевать с эритрейскими вояками. Их двадцать, а я один. В прошлый раз я с трудом уложил пятнадцать из них, и то благодаря тому, что они шли двумя партиями и ландшафт был на моей стороне.

— Эй! — взволнованный Давид тоже начал отстёгиваться, но не для того, чтобы прыгнуть из самолёта вместе с другом, а чтобы остановить его. — Стой, Алекс! Не твори дичь.

— Ах, да… — во взгляде Шульца, направленного на друга, поселилась нотка печали и осуждения. Он вспомнил, чем закончился тот случай, когда он пытался спасти друга. И всё же он хотел попробовать ещё раз, надеясь на то, что получится. — Забыл упомянуть. На земле я получил от командования приказ двоим бойцам десантироваться над Эритреей в это время и провести разведку. Второй человек ты, Давид. Это секретная миссия, так что заткнул рот, схватил оружие с разгрузкой и следуй за мной!

Последняя его фраза была пропитана властностью, которой нельзя противостоять. Казалось, если его приказ не будет выполнен, то он даже готов будет расстрелять за неподчинение. Его вид был настолько суровым, что многие подумали о том, что он действительно получил секретный приказ. Их даже не смутило то, что он в звании рядового. Если миссия секретная, то разве не могло командование выбрать кого-то, кто заслуживал их доверия больше всего? И если это рядовой, то кто посмеет их за это осуждать?

— Ты серьёзно⁈ — опешил Давид.

— БОЕЦ, ЭТО ЧТО, НЕПОДЧИНЕНИЕ ПРИКАЗУ⁈ — перешёл на командирский рык Шульц. — Шутки в сторону! Немедленно взял свою чёртову винтовку, мигом напялил разгрузку и бегом марш за парашютом!

В следующее мгновение Александр направился к рундуку с парашютами. Давид переборол сомнения и схватился за винтовку. Но стоило ему это сделать, как самолёт тряхнуло, и из крыла повалил сизый дым.

— Подбили, — вслух констатировал Шульц, не останавливаясь.

Пока народ недоумевал и ничего не предпринимал, он распахнул рундук и достал парашют. Давид ускорился с надеванием разгрузки. Пока он был этим занят, Александр уже надел парашют и затягивал ремни. Когда он справился с последней застёжкой, к нему подошёл друг. Тут же тому в руки был вручён второй парашют.

— Живо надел! — отдав приказ, Шульц поспешил к десантному люку.

К тому моменту, как люк был открыт, Давид всё ещё пытался затянуть парашют.

— За мной! — выкрикнул Алекс, после чего не стал дожидаться товарища — прыгнул с борта самолёта.

Он