Читать книгу - "Дела одного Мастера - Лиса Самайнская"

умер в свой день рождения. Судя по описанию трупа, от анафилактического шока.

– А четвертая барышня?

– А нет нигде о ней ничего…

– Дед двоюродный?

– Неудачно упал в огороде на инструменты.

– Семья неваляшек, что ли? – прыснула Моника. – Синяя Борода какой-то прямо…

– Ну да, его так и называли… Луиза Аркадьевна, к слову, еще в семнадцать лет сбежала оттуда с каким-то туристом и долгое время жила в Черепинске. После смерти брата забрала к себе Илью Егоровича. Ему тогда четырнадцать только-только исполнилось. А, нет, не только его…

Леша протянул Монике зеленую папку.

– Еще Дмитрия с матерью. Отец у него умер, когда он только родился, – инсульт. Воспитывала его Елена Павловна Клещева. Очень активная женщина. Я не зря вам сказал про рисунки.

Монике бросились в глаза яркие наброски людей, домов, животных. Большинство рисунков было посвящено двум детям, в которых легко угадывались Илья и Дима. Сама женщина выглядела миниатюрной, хрупкой. У нее были серые глаза и пышные каштановые кудри.

– Она и рисовала, и из глины лепила, и на всевозможных инструментах легко играла. Ее считали поцелованной Мокошью. Луиза Аркадьевна забрала вот Елену, Диму и Илью в Черепинск. Она сдавала уже на тот момент несколько квартир и одну фактически подарила Клещевым. Вот с этого момента все данные максимально точные, это уже в нашей базе все есть.

– А с чего такая щедрость?

– Этого не знаю. Кто поймет этих богатых…

– Клещева тоже умерла при случайных обстоятельствах? – спросила Моника.

– Не совсем. Ее поздно вечером попытался какой-то наркоман ограбить. Она начала сопротивляться, и он достал нож…

– Это сколько Диме было?

– Семнадцать. Луиза Аркадьевна устроила его к себе в фирму, чтобы Дмитрий смог подать заявление на эмансипацию. Но не понадобилось, у него еще бабушка осталась, она ради него переехала из Мокошки. К слову, взгляните…

Леша разложил женские фотографии на столе.

– Это Луиза Аркадьевна. А это жены Егора Аркадьевича.

Зеленоглазая Луиза была на обеих фотографиях. На одной со светлыми волосами и на другой, чуть постарше, уже перекрашенная в брюнетку. Жанна, Анжела, Александра были светловолосыми сероглазыми девушками. Худые, изможденные.

– Типаж похож… – нахмурилась Моника. – Помешался на сбежавшей сестре?

– Видимо, не всем легко дается сепарация их младших…

– Леш, еще раз, – медленно начала Моника, – они переехали сюда девять лет назад?

– Ну да.

– Это точно?

– Вы чем больше спрашиваете, тем я сильнее сомневаться начинаю…

– А убийства начались? – продолжала Моника.

Леша оторвал глаза от папки.

– Черт, восемь лет… Ну в тот период многие к нам приезжали… Нужны были рабочие, кризис фабрики, все такое; мои родители тоже ради этого переехали сюда… Нам, кстати, Жилин помог очень, он многих приезжих обрабатывал, всё деньги тянул…

– Жилин?

Моника вспомнила недавний разговор с отцом об этой семейке, где криминальные наклонности прогрессируют с каждым новым поколением. А ведь Илья поделился своими подозрениями о Дане, которая в каком-то смысле связана с Жилиными. Смерть Сергея явно пошатнула ее психику.

– Слушай, Леш, а дай мне их адрес. Хочу поговорить съездить.

– Жилиных? Сейчас. Они где-то в частном секторе живут, возле фабрики.

Звонок в кармане отвлек внимание Моники. Едва она увидела имя, сердце ее подскочило, как и телефон.

– Да, Николай Валерьевич? Что-то нашли?

Моника готова была молиться хоть этой Мокоши – лишь бы найти что-нибудь. В этот раз у Мастера было не так много времени на подготовку.

– Тебе лучше увидеть это самой.

* * *

Морг располагался на цокольном этаже здания больницы, где тусклый свет ламп освещал холодные стерильные стены. Воздух был пропитан легким запахом дезинфицирующих средств, смешанным с чем-то металлическим и затхлым. Пол выложен серой плиткой, которая местами облезла и была покрыта пятнами, протертыми бесконечными уборками.

В центре помещения находился большой металлический стол для вскрытий, окруженный медицинскими инструментами, аккуратно разложенными на подносах. Стол был обрамлен перегородками, создающими иллюзию уединения. Только звук работающих приборов и тихие разговоры сотрудников напоминали о жизни за пределами этого мрачного места.

В стенах были расположены полки для хранения тел, каждая пронумерована. Одна из таких ячеек была приоткрыта, из-за ее края выглядывала белая простыня, скрывающая тело. В углу стояла старая морозильная камера, из которой доносился легкий треск льда.

В углу за компьютером сидел Николай Валерьевич. Это был мужчина средних лет, с внешностью, которая ярко отражала его преданность работе. В Черепинске, кажется, не было людей без мешков под глазами от недосыпа.

Его волосы, некогда темные, теперь уже начали седеть и редеть. Он всегда носил очки в тонкой оправе, которые придавали ему весьма солидный и авторитетный вид, ну и, разумеется, помогали рассмотреть мельчайшие детали во время вскрытий.

Его лицо было покрыто морщинами, особенно вокруг глаз. Взгляд сосредоточенный и внимательный, но в то же время мягкий и крайне спокойный.

В одежде он предпочитал простоту: белый халат, всегда безупречно чистый, несмотря на его работу в морге, и удобные черные туфли. На запястье висели часы с потертым ремешком, которые когда-то подарил ему на юбилей отец Моники.

– Здравствуйте, Николай Валерьевич, – с улыбкой сказала Моника.

– Привет-привет, – ответил он как-то отстраненно, подскакивая с места. – У меня для тебя есть подарочек. Даже два.

– Я так рада вашим подаркам, вы не представляете…

Мастер никогда не оставлял следов. Любая находка была подобна чуду. Даже если это обычная царапина.

Николай Валерьевич подошел к стене, выдвигая тело Кришны.

– Мне показалось сначала, что кровь под ногтями от того, что он себе веки вырезал, но нет, – мужчина поднял руку Кришны, подсвечивая ее фонариком. – Он словно пытался сбежать. Полз по полу и цеплялся ногтями за паркет.

Она знала, что это не Мастер. Кришна похитил ее, но он не тот, за кого его попытались выдать.

– Про рост вы со мной тоже согласны? Мог сам повеситься или помогли? – спросила Моника.

– Трудно сказать. Могли помочь накинуть веревку на крюк и заставить совершить самоубийство.

– А веки сам вырезал?

– Похоже на то. Было бы изрезано лицо, если бы он сопротивлялся.

– Боже, спасибо вам огромное! Уже даже это меня…

– Постой, – перебил он ее, задвигая тело обратно. – Я кое-что нашел у него… В нем.

– В каком смысле? В него что-то еще и вшили? – скривилась Моника.

Николай Валерьевич молча взял со стола небольшой пакет и положил на чистый металлический стол перед девушкой.

Глаза Моники расширились.

Глава 22

Жилин

У Ильи было крайне приподнятое настроение.

Петер дал добро выпустить книгу в нынешнем состоянии, надо было лишь дописать туда Кришну, и все – он уже в шаге от своей мечты. Конечно, хотелось бы мировой известности, но пока ему хватит и Черепинска. Не уволили, вернули часть